- Кто там, Уильямс? - спросил генерал появившегося камердинера.
- Не знаю, ваше превосходительство, какой-то неизвестный, не говорит своего имени. Он уверяет, что принес очень важное известие и может передать его только вам.
- Очень странно... каков он из себя?
- Вероятно, иностранец, ваше превосходительство. Ручаюсь головой, что это не настоящий джентльмен.
- Очень странно, - повторил генерал, - он желает меня видеть?
- Да, ваше превосходительство, он говорит, что это дело гораздо важнее для вас, чем для него. Привести его сюда или вы выйдете к нему?
- Ну, нет, - живо отвечал старый солдат, - я, конечно, не выйду к иностранцу, не желающему ни сказать своего имени, ни дать своей карточки. Может, это нищий. Скажи ему, что я не могу принять его сегодня вечером. Пусть придет завтра утром.
- Я уже говорил ему, ваше превосходительство, но он настаивает на том, что должен немедленно видеть вас.
- Кто это может быть, Нигель? - сказал генерал, обращаясь к сыну.
- Не имею ни малейшего представления, отец. Может быть, это бумагомаратель Вуулет?
- Я ручаюсь, что это иностранец.
- Я не знаю ни одного иностранца, у которого могло бы быть дело ко мне. Однако, надо его принять. Что ты скажешь на это, сын мой?
- Дурного ничего не может выйти, - отвечал Нигель, - я останусь с вами, а если он будет нахален, Уильямс и другой лакей вышвырнут его вон.
- Ах, мистер Нигель, да он не больше вашего грума; я мог бы одной рукой схватить его за шиворот и вышвырнуть на лужайку.
- Хорошо, хорошо, Уильямс, - проговорил генерал, - приведи его сюда.
- Дорогая Нелли, - обратился он к сестре, - пройди лучше в гостиную, мы присоединимся к тебе, как только покончим с этим неожиданным визитером.
Старая дева, свернув вязание, вышла из столовой, оставив наедине брата и племянника.
Глава XXV
НЕЛЮБЕЗНЫЙ ПРИЕМ
Такое настойчивое требование свидания сильно взволновало старого ветерана и его сына. Оба стояли в молчаливом ожидании.
Но вот открылась дверь, Уильямс ввел иностранца и удалился по знаку генерала.
Никогда еще более странный представитель человеческого рода не переступал столовой богатого английского землевладельца.
Как и сказал Уильямс, ростом он не превышал грума, хотя на вид ему было лет около сорока. Бронзовое лицо, на голове лес черных волос и пара глаз, сверкавших, как раскаленный уголь.
По складу лица это был, очевидно, еврей, по покрою платья его можно было причислить к адвокатам и нотариусам.
В руках он держал шляпу, снятую им при входе в столовую. Этим, впрочем, и ограничился весь кодекс его знаний светских приличий.
Несмотря на малый рост и физиономию куницы, у него был очень самоуверенный вид, что объяснялось важностью его сообщения и уверенностью, что он не уйдет без утвердительного ответа.
- В чем дело? - резко спросил генерал.
Незнакомец уставился глазами на Нигеля, как бы спрашивая, может ли он говорить при нем.
- Это мой сын, - продолжал ветеран, - можете говорить при нем.
- У вас есть еще другой сын, синьор генерал? - отвечал незнакомец на ломаном английском языке.
Этот неожиданный вопрос заставил вздрогнуть генерала и побледнеть Нигеля. Многозначительный взгляд незнакомца показывал, что он знает Генри.
- Да есть... или, верней был, - отвечал генерал. - Почему вы заговорили о нем?
- Знаете ли вы, где находится в настоящую минуту ваш второй сын, генерал?
- Нет... а вы знаете? Кто вы и откуда вы?
- Синьор генерал, я отвечу на все ваши вопросы в том порядке, как вы мне их предложили.
- Отвечайте, как хотите, но скорее. Поздно, у меня нет времени на разговор с неизвестным мне человеком.
- Я прошу у вас только десять минут, генерал. Дело мое очень просто, и время мое также дорого. Во-первых, я еду из Рима, который, мне нечего вам объяснять, находится в Италии. Во-вторых, я нотариус. И, в-третьих, я знаю, где ваш сын.
Генерал снова вздрогнул, Нигель побледнел еще более.
- Где он?
- Отсюда вы все узнаете, генерал.
Говоря это, незнакомец достал письмо и подал его генералу.
Это было письмо, написанное Генри под диктовку у Корвино, начальника бандитов.
Надев очки и придвинув лампу, генерал с удивлением и недоверием прочел письмо.
- Что за галиматья, - произнес он вполголоса, передавая письмо сыну.
Нигель тоже прочел письмо.
- Что ты скажешь на это?
- Ничего хорошего, отец. По-моему, вас хотят обмануть и выманить деньги,
- Но Нигель, неужели Генри может быть в заговоре с этими людьми?
- Хотя мне тяжело огорчать вас, отец мой, - отвечал тихо Нигель, - но я должен сказать правду. К сожалению, все говорит против брата. Ведь если он попался в руки разбойникам - чему я не могу и не хочу верить, - так откуда же они могли узнать ваш адрес? Откуда они могут знать, что у Генри такой богатый отец, что может заплатить такой выкуп? Только он сам мог это сказать. Весьма возможно, что он действительно находится в Риме, как уверяет этот человек. Может, это и правда. Но в плену разбойников?.. Это нелепая басня.
- Это правда. Но что же мне делать?
- Поведение Генри мне кажется легко объяснить, - продолжал коварный советчик, - Он истратил свои деньги, как и надо было ожидать, и теперь хочет получить еще. Вся эта история, дорогой отец, по-моему, только выдумана для того. Во всяком случае, он не стесняется, сумма кругленькая.
- Тридцать тысяч! - вскричал генерал, смотря в письмо. - Он не получит и тридцати пенсов. Даже если бы история с разбойниками была правдой.
- Но это сказки, хотя письмо написал он. Его почерк и его подпись.
- Бог мой! Кто бы мог думать, что я получу подобные известия о нем? Прекрасное средство вымаливать прощение! Это слишком грубо, я не дамся на обман.
- Я в отчаянии за его поступок. Боюсь, дорогой отец, что он нисколько не раскаивается в своем гнусном неповиновении. Но что нам делать с посланным?
- Ах! - вскричал генерал, вспоминая о странном вестнике. - Не арестовать ли его?
- Не советую, - отвечал Нигель, как бы размышляя. - Это доставило бы нам много неприятностей. Лучше, если никто не узнает о поведении Генри, а процесс предал бы это дело огласке, которой вы, верно, не захотите.
- Конечно, нет. Но этот наглец заслуживает наказания. Это уж слишком, позволять так нагло издеваться над собой, в своем собственном доме...
- Напугайте его и выгоните. Таким образом мы что-нибудь еще узнаем. Во всяком случае, это не повредит, Генри увидит, как вы отнеслись к этой басне.
Глава XXVI
НЕЛЮБЕЗНОЕ ПРОЩАНИЕ
Во время этого разговора незнакомец стоял молча и неподвижно. Внезапно обернувшись к нему, генерал вскричал громовым голосом:
- Вы лжец, милостивый государь!
- Molte grazie, синьор, - отвечал нотариус с ироническим поклоном. - Это оскорбление, довольно неудачное для человека, приехавшего из Италии, чтобы оказать услугу вам или вашему сыну - это все равно.
- Берегитесь, сударь! - сказал угрожающим тоном Нигель. - Вы совершили большую неосторожность, явившись в нашу страну. Вас могут арестовать и заключить в тюрьму за вымогательство денег под вымышленным предлогом.
- Его превосходительство не арестует меня по двум причинам. - Во-первых, я не выдумывал никаких предлогов; во-вторых, подчиняясь гневу, он обрекает на ужасную судьбу своего сына. В тот момент, когда те, в чьих руках находится он, узнают, что я арестован в Англии, они поступят с ним так жестоко, как не можете вы поступить со мной. Помните одно, что я только посредник, и мне поручено только вручить вам это письмо. Я не знаю тех, кто послал его. Я только делаю свое дело. Я просто посланец от них и от вашего сына. Но смею вас заверить, что дело очень серьезно и что жизнь вашего сына зависит не только от моей безопасности, но и от того ответа, который вы мне дадите.