— Медуницу он тоже получил, — Марк резко выдохнул и покачал головой.
— Надо проверить карликовый кепел, — с надеждой в голосе предложила я, — может быть он не догадался искать в оранжерее.
— Давайте проверим, — с сомнением проговорил Альфред, — но боюсь, что не найдя здесь это растение, он отправился наверх в оранжерею, он ведь знал о ее существовании, так как она прекрасно видна снаружи. Впрочем, скорее всего, Бакли сначала пошел в оранжерею и только потом в подвал.
Мы вышли на лестницу и поднялись в оранжерею. Абитц, сидевший на своем любимом месте — на спинке пластикового стула, удивленно захлопал крыльями, увидев, что сразу пять человек вошли в его владения. А совенок просто моргал крупными глазами и вертел головой.
Мы сразу же увидели, что по полу разбросаны черные перья, а хвост у Абитца сильно поредел, да и весь ворон стал каким-то потрепанным. На светлых керамических плитках пола бурыми пятнышками засохли несколько капелек крови.
Я обратилась к мудрому ворону:
— Абитц, ты дрался с вором? Не нужно было, он ведь сильнее. Этот человек мог даже убить тебя, ты это понимаешь?
Ворон, как всегда, ответил: «к-р-ру», — и принялся чистить и поправлять свое оперение, пострадавшее в неравном бою. Я не сомневаюсь, что он понял меня.
— Но все равно, спасибо тебе, храбрый Абитц!, — предательски подступили слезы, но я справилась на этот раз.
— Какая замечательная птица!, — Дик восхищенно смотрел на ворона, — ему все-таки удалось клюнуть вора до крови. Он как-то сумел понять, что этот тип — преступник. Насколько мне известно, прежде Абитц никогда не нападал на людей.
Я подтвердила:
— Да, ни разу, но, как сказал Марк, животные легко распознают плохих людей. Абитц защищал свой дом от злодея.
Профессор Мейсен присел и соскоблил маленьким шпателем пару пятнышек крови и отправил все это в пластиковый пакетик, приговаривая:
— А это мы возьмем как доказательство, кто знает, может понадобится. Ну и для анализа — нужно кое-что узнать про нашего врага.
В этот момент Эмили, молчавшая очень долго, сказала:
— Надо вызвать полицию.
Я подошла к ней и, взяв ее руку в свою, попросила:
— Эми, помнишь я тебе обещала все рассказать и объяснить, так вот теперь я могу объяснить очень многое. И мы с тобой поговорим, как только представится возможность. Пожалуйста, не надо полиции! Это такое дело, что нам надо справляться самим. Я даже о большем тебя попрошу — пожалуйста, поговори с Диком, чтобы он не торопился ни с выводами, ни с действиями. Вы пока ничего не знаете, но когда я все расскажу, вы согласитесь со мной, я не сомневаюсь.
Эмили укоризненно посмотрела на меня, но потом смиренно кивнула головой, всем своим видом демонстрируя, что она — Эми — бесконечно терпеливый ангел, что было совершенной правдой!
Это означало «да», и я, взвизгнув от радости, обняла и поцеловала Эмили, назвав ее лучшей подругой на свете. Ни больше ни меньше!
И, вспомнив, что мы пришли проверять карликовый кепел, я метнулась к южной части оранжереи, хотя уже и так было ясно, что Бакли побывал здесь. Ну, конечно, одно из деревьев стояло начисто лишенным плодов, хотя еще утром прямо с его ствола, а не с веток — так уж они растут — свисали по одному, словно на веревочках, круглые коричневые плоды, похожие на грецкий орех. Их было больше трех десятков и все они исчезли.
Марк задумчиво проговорил:
— Это моя вина. Вместо того, чтобы сразу же идти в дом к Энни и задержать преступника, я убедил ее в том, что Бакли не полезет за растениями, пока обитатели дома бодрствуют. Я был уверен, что прав, но ошибся. Поэтому вся вина за случившееся ложится на меня.
— Я не согласна, Марк, виноват Бакли и только он!, — горячо запротестовала я, — вышло бы еще хуже, если б мы застали вора на месте преступления. Загнанный в угол, он мог убить любого из нас, а так мы все живы и здоровы — это главное!
— Подумай, Энни, какому риску я невольно подверг твоих друзей, в то время, как должен был защитить их...
— Вот еще новости!, — хмыкнул Ричард, — я находился в доме и сам прекрасно мог дать отпор преступнику!
Марк понял, что задел мужскую гордость Дика, поэтому объяснил:
— Надо было хотя бы предупредить вас... Кроме того, ущерб все же нанесен — Дастин украл части растений и, возможно, повредил их.
— Я позабочусь об этом, Марк, все будет в порядке, — постаралась я успокоить парня.
Тут в разговор вступил профессор:
— А ведь мисс Грей права, Марк. Подумай сам. Если бы ты попытался поймать преступника, он бы так просто не сдался, ты же его знаешь, Бакли всегда удается вывернуться. Он тщательно продумывает пути отступления. В лучшем случае вор просто убежал бы, а в худшем — могли пострадать обитатели дома.
Профессор возбужденно взъерошил ладонью свои пышные волосы и продолжал рассуждать:
— Если бы в этот раз Бакли не украл растения, ты думаешь, он оставил бы свои попытки? Нет, нет и нет! Он снова и снова подвергал бы опасности жителей Грейхолла, пока не добился бы своего. А теперь этот мерзавец, по крайней мере, оставит в покое мисс Грей и ее друзей. Так что, если подумать хорошенько, то выходит, что все не так плохо, как могло быть.
Дик, потеряв терпение, грубо спросил:
— Может быть вы объясните нам, что вообще происходит? Я ни черта не понимаю! При чем здесь растения и почему все будто с ума посходили из-за них?
— Успокойтесь, молодой человек!, — профессор гордо поднял голову и взглянул на Ричарда, строго сведя брови, — и ведите себя прилично! Вы получите необходимые объяснения. Это долгий разговор, поэтому я предлагаю встретиться завтра у нас в поместье и в спокойной обстановке все обсудить. Я покажу вам лаборатории и отвечу на вопросы. Не обещаю, что на все, но вам станет понятна суть. Устроит вас такое предложение?
Дикки слегка смутился из-за того, что позволил себе резкий тон и примирительно ответил:
— Да, — попросив назначить встречу не ранее пяти часов.
Профессор все-таки поменял замок на двери подвала и они с Марком уехали. Что же касается замка, запирающего цветную комнату, то Дик вызвался купить его и заменить завтра.
День был такой длинный и насыщенный событиями, что я ужасно устала и, отложив на завтра все разговоры и дела, пошла спать.
Уже в полусне я подумала:
— Надо же! Утром миссис Картер рассказала об отрывке из Робинзона Крузо, в котором герой обрел четвероногих друзей — собаку и кошек. И как раз сегодня после долгого отсутствия в мой дом вернулись собака и кот.
***
За окнами темно, я сижу в кафе, в том самом, где мы были накануне с Марком. Возле меня за столиком расположилась Соня Складовски. Она пьет чай со льдом и рассказывает о том, как много работы на ферме, просто нет конца и края, а ей так хочется уехать подальше и поступить на учебу. Но кто же тогда поможет маме и отчиму? Да и денег не хватает.
— «Вот поработаю год на ферме», — говорит рыжеволосая красавица, — «накоплю денег и обязательно уеду отсюда в Ньюкасл, а может быть, даже в Лондон...»
Я перестала слушать Соню, потому что оцепенела от страха. К нашему столику, раскачиваясь, приближалась Мэри Тэтчер, мертвая!! О ужас! Она была в ночной рубашке и шла, шаркая и переставляя ноги, будто с трудом, но не так, как ходят зомби из фильмов, а как-то по-старушечьи, осторожно, расставив руки и боясь оступиться (а ведь при жизни Мэри была весьма спортивной женщиной). Лицо раздутое и синее, глаза выпученные, тусклые, как у испорченной рыбы. Жуткий вид!
Боясь пошевелиться и почти не дыша от ужаса, я только и могла, что смотреть, не веря глазам. А страшная женщина уселась за столик и, уставившись прямо на меня, произнесла мертвым, клокочущим голосом:
— «А ведь это ты, Анна Грей, виновата в том, что меня убил тот странный тип. Он бы, рано или поздно, все равно сделал это, но я могла насладиться еще несколькими неделями жизни, если бы ты не собралась навестить меня. Я ведь раскрыла... ну или почти раскрыла», — захихикал труп, — «великую тайну».
Я посмотрела на то место, где сидела Соня, но та исчезла — я и не видела куда она делась. А то, что осталось от мисс Тэтчер, продолжая хихикать, схватило Сонин стакан холодного чаю, с хлюпающим звуком отпило из него и поставило на стол передо мной. На чистом стекле стакана осталась какая-то серая слизь и у меня скрутило живот от тошноты.