— «Разузнай все, что можешь обо мне», — мисс Тэтчер хлопнула всей пятерней по столу и я увидела, что под ее почерневшей рукой лежит красивая старая книга в кожаном переплете, — «если ты, Анна Грей, сумеешь разобраться в том, что случилось со мной и почему, то я не стану тебя преследовать».
Труп тяжело поднялся и навис надо мной, я задрожала и услышала клокочущие слова:
— «Убийства продолжатся, поторопись...»
В этот момент у меня зазвонил телефон... и я проснулась в холодном поту. На самом деле это во всю звонил будильник.
Выспаться не удалось, естественно, раз я улеглась в постель глубокой ночью. Голова тяжелая, глаза красные, будто засыпаны песком. И на душе неприятный осадок от ночного кошмара, который я помнила с поразительной ясностью. Срочно в душ!
Я стояла, содрогаясь под холодными струями воды — мне нужен был именно холодный душ — и вспоминала страшный сон. Не будучи любительницей мистики, я искала здравое объяснение своего кошмара. То, что мне приснилась мисс Тэтчер вполне объяснимо — подсознание преподнесло в искаженном виде события последних дней.
— «Как понять слова мертвой Мэри Тэтчер о том, что я виновата в ее внезапной смерти?», — спрашивала я сама себя. Мне пришел в голову такой ответ:
— «Вечером, перед тем, как была убита библиотекарша, я рассказывала Эмили, что хочу на следующий день встретиться с Мэри Тэтчер и расспросить ее про юношу, жившего в восемнадцатом веке. Как раз после этих слов в окне промелькнул силуэт Бакли. А утром я узнала от экономки, что произошло убийство. Таким образом, мое сознание во сне причудливо связало разговор с Эмили и последовавшую вскоре смерть мисс Тэтчер. Это всего лишь совпадение».
— «А что означает утверждение покойной мисс Тэтчер, что убийства продолжатся? И ее последнее слово: «поторопись»? Как-будто от моей расторопности зависит продолжатся убийства или прекратятся», — в недоумении размышляла я, но мне не удалось найти другого объяснения, кроме того, что во сне реальность перемешивается с фантазией, приводя к неожиданным и невероятным сюжетам.
Холодный душ сделал свое дело — я окончательно проснулась, голова стала ясной, а тело наполнилось энергией.
За завтраком я приступила к объяснениям. Эмили и Дик, широко раскрыв глаза, слушали историю моей семьи, рассказ о чудесных рецептах Дэвида де Вольфа, о редких и исцеляющих растениях и, наконец, о секретных добавках. Парень и девушка поклялись никому не рассказывать о том, что узнали. Я верила им, как самой себе, и раскрыла многие тайны. Но о Комитете по Распределению мною было сказано очень мало. Я лишь сообщила, что существует некая организация, которая принимает и распределяет уникальные лекарства, только и всего.
Мне осталось объяснить моим друзьям, почему я не обращаюсь за помощью к полиции.
— Эми, Дикки, вы уже знаете, чем я занимаюсь и понимаете, что это происходит совершенно секретно. Если я вызову полицию, то станет известно, что в доме есть коллекция редких растений. И тогда я не знаю, какая потребуется охрана! Видеонаблюдение не поможет. Пока только один преступник узнал о растениях, я говорю о Дастине Бакли, пробравшемся вчера вечером в дом, и вы видите к чему это привело. А если таких будет много? Усадьбу придется превращать в неприступную крепость. Секретность и проще, и дешевле. Вы понимаете теперь, почему я предпочитаю справляться своими силами, а также с помощью профессора Мейсена и Марка?
— Да, Энни, насчет полиции понятно, — строго заявил Дик, переглянувшись со своей девушкой, — но хотелось бы знать какова роль наших ученых соседей, мы же едва знакомы с ними! То, что ты так близко подпускаешь их к своим секретам не вяжется с твоими словами об осторожности...
— Вчера вечером я говорила с Маргарет и она сказала, что профессор Мейсен хороший и порядочный человек. Альфреду и его племяннику и так уже известно о растениях, правда я не знаю откуда, но Марк обещал рассказать об этом. Будет лучше, Дикки, если все вопросы, касающиеся наших соседей-ученых, ты задашь им самим на сегодняшней встрече.
В ходе повествования мелькнула информация о том, что моей семье не удается расшифровать многие записи Дэвида де Вольфа.
Ричард заметил:
— Если хочешь, Энни, я могу попробовать сделать это. Можно создать программу и с ее помощью прочитать зашифрованные тексты. Посоветуйся с Маргарет и сообщи, если захочешь воспользоваться моим предложением.
— Спасибо, Дикки, я спрошу бабушку, надеюсь, она согласится.
— Вчера, Энни, я набросал план устройства видеонаблюдения в усадьбе. Ты знаешь, периметр, действительно, большой, а все главные ценности находятся в доме. Вот я и подумал, что разумнее поставить всего четыре камеры, реагирующие на движение: первую у ворот; вторая должна обозревать фасад дома и парадную дверь; третья — заднюю дверь; и, наконец, четвертая должна следить за тем, что происходит в цветной комнате. В доме я могу построить компьютерную сеть и подключить камеры к ней, защитив, как следует, все это дело.
— Пожалуй, это правильно, Дик, — поразмыслив, согласилась я.
— Тогда стоит немедленно приступить к делу — у меня свободный день, я съезжу и куплю все необходимое, потом поменяю замок в цветной комнате и займусь видеонаблюдением.
***
Я посмотрела на часы — ого, полтора часа я работаю в цветной комнате, а казалось — минут сорок. Тут, в зеленом царстве, время летит незаметно. Раздался стук в дверь, я подошла и, распахнув ее, увидела Ричарда с компьютером в руках и монитором под мышкой, из карманов свешивались провода.
— Энни, могу я сейчас установить и подключить здесь компьютер, ты как, не против?
— Давай, подключай.
Парень занялся своим делом, а я вернулась к грибам-невидимкам, которым уже стало тесно в ящике. Хорошо бы их рассадить, но страшно разделять грибницу — она такая нежная, что если ее потревожить, может перестать плодоносить и даже погибнуть. Я стояла над ящиком с грибами-невидимками и раздумывала, как лучше решить эту проблему. Потом позвала Дика:
— Эй, компьютерный гений, показать тебе что-то, чего ты никогда не видел?
Дик вылез из-под стола, где занимался подсоединением проводов, и подошел ко мне.
— Что ты здесь видишь?, — спросила я его, указывая на стоящий перед нами ящик.
— Как что?, — Дика удивил вопрос, — ящик с землей.
— Посмотри лучше, неужели ничего не видишь?, — настаивала я, предвкушая реакцию парня.
Ричард, всматриваясь, прищурил глаза и ответил:
— Будто марево небольшое, как в жаркий день над асфальтом, — неуверенно произнес он.
С загадочным видом я взяла распылитель для орошения растений и, направив на ящик, обрызгала пространство над ним. И тут случилось чудо! Искрящиеся капельки воды, попав на невидимую поверхность, приняли форму множества крупных и мелких грибов. Одни лепились кучками, другие стояли поодиночке — прозрачные и прекрасные, сверкающие чистыми капельками.
Дик ошарашенно взирал на грибы-невидимки, потеряв от удивления дар речи. А я нарочито обыденным голосом поясняла:
— Эти грибы можно увидеть и другим способом — надо обсыпать их какой нибудь пудрой. Но это не так красиво и потом надо тщательно и осторожно отмывать грибы от пудры. Поэтому я предпочитаю смотреть на них с помощью водяных капелек.
— Ну ничего себе!, — только и смог сказать Дик, — а можно их потрогать?
— Конечно.
Ричард осторожно коснулся шляпки крупного гриба и немного поводил туда-сюда пальцем. И повернув ко мне улыбающееся лицо, заметил:
— Гладкий, как стекло, мягкий и упругий. Энни, я что сплю? Никогда не слышал ни о чем подобном. И если бы мне кто-нибудь рассказал, что есть невидимые грибы, я бы не поверил!
— Неудивительно, что ты не слышал. Таких грибниц, как эта, из которой растут грибы-невидимки, три или четыре во всем мире. Вот стою я тут и думаю, как быть — грибница разрослась и грибам тесновато в этом ящике, а разделять ее я боюсь.