Я рассказала все, что знала и профессор схватился за голову:
— Этого я и боялся!
Пора было ехать на встречу с Соней. Профессор изъявил желание присоединиться к нам и устроился на заднем сидении Ягуара, я же села рядом с Марком. А Эми и Дик решили отправиться домой.
Место происшествия оказалось примерно на полпути от фермы Фостеров до Белдорфа. На обочине толпились люди. Машина погибшего фермера — старенький серый пикап тойота — врезался в дерево ярдах в десяти от дороги. Подойти близко полиция не разрешала, но было видно довольно хорошо, потому что машина была освещена переносными фонарями — там работали эксперты. Тело Джеймса Фостера уже увезли.
Как нам стало известно, об аварии в полицию сообщила Джулия Далсет — деревенская учительница начальной школы. Она рассказала, что разбитую машину не было видно с дороги из-за того, что автомобиль, врезавшийся в дерево, был скрыт от взглядов проезжавших водителей высокими зарослями кустарника на обочине. Однако, наблюдательная девушка обратила внимание на черные полосы на асфальте, уводящие с дороги в кустарник. Как будто автомобиль отчаянно тормозил, истирая колесные покрышки и оставляя черные, «резиновые» следы. Джулия Далсет также заметила просвет в зарослях, оставленный, судя по всему, проскочившим сквозь них автомобилем.
Девушка решила проверить, что случилось, остановила свою машину и, преодолев кустарник, увидела страшную картину. Осознав, что помочь Джеймсу Фостеру уже невозможно, Джулия немедленно вызвала полицию и осталась ждать ее приезда.
Мисс Далсет и сейчас была здесь и охотно делилась своими наблюдениями с потрясенными жителями Белдорфа, собравшимися на месте происшествия.
Ева Фостер беседовала с инспектором в полицейском микроавтобусе, а растерянная Соня стояла в стороне. Профессор, Марк и я подошли к ней. Мужчины выразили девушке соболезнования, а я обняла Соню без слов. В такой момент можно просто вместе помолчать, лишь бы не оставлять человека в одиночестве. Я хорошо помню, что когда потеряла родителей и люди говорили мне искренние слова сочувствия, то это не очень помогало, боль не уменьшалась. Эмили тогда села рядом со мной и мы поплакали вместе, не говоря ни слова.
Джулия Далсет увидела Соню и подошла к нам. Это была очень симпатичная девушка с шоколадного цвета кожей, карими глазами и черными курчавыми волосами, закрученными в узел на затылке. Она закончила колледж и три года назад приступила к работе в местной начальной школе, успев заслужить любовь и уважение как со стороны учеников, так и со стороны их родителей.
Я была знакома с Джулией и представила ей профессора и Марка, они оба галантно поклонились своей новой знакомой.
— Мисс Далсет, могли бы вы рассказать о том, как вы нашли мистера Фостера?, — попросил Альфред Мейсен.
— Да, конечно. Знаете, я уже, наверное, в двадцатый раз делаю это, — Джулия улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Тут ее взгляд обратился на Соню и ослепительная улыбка погасла, молодая учительница вздохнула, сразу погрустнев.
— На закате, когда было еще довольно светло, я возвращалась домой из Даунлэйка. Проезжая по этой дороге, я миновала ферму Фостеров, проехала еще несколько километров и обратила внимание на черные следы от колес ведущие в кустарник. Нужно было проверить что случилось, я прошла сквозь заросли и нашла машину мистера Фостера. Сам он находился внутри и не был пристегнут ремнем безопасности...
— Постойте, мисс Далсет, — возбужденно воскликнула Соня, — это очень странно! Дело в том, что Джеймс до фанатизма верил в эффективность ремней безопасности и никогда не трогался с места, не пристегнувшись. Он и нам, своей семье, не уставал снова и снова повторять, что очень важно пристегиваться, даже на коротеньких расстояниях.
— Тогда это, действительно, странно, — согласилась Джулия Далсет, — но я абсолютно уверена, что мистер Фостер не был пристегнут. Я сразу обратила внимание на это и подумала тогда, что будь он пристегнут, то остался бы в живых. Обязательно расскажи об этом полиции, Соня.
— Хорошо, мисс Далсет, расскажу, как только представится возможность.
— А ветровое стекло было разбито?, — спросил Марк.
Джулия посмотрела на него и не смогла сдержать восхищенной улыбки: «О, какой красивый парень!», — говорили ее сверкающие, широко открытые глаза. Но отвечала она спокойным и сдержанным тоном:
— Нет, стекло было целым, но бросалось в глаза кровавое пятно на нем. Видимо, мистер Фостер при столкновении машины с деревом сильно ударился головой в стекло.
— А было ли что-то, привлекшее ваше внимание или удивившее вас, мисс Далсет?, — продолжал спрашивать Марк.
— Задний бампер машины Джеймса был смят. Мне пришло в голову, что кто-то случайно толкнул сзади машину мистера Фостера, тот потерял управление и врезался в дерево. А возможный виновник, как ни в чем ни бывало, уехал. Я и полиции рассказала о моих умозаключениях, — иронично усмехнулась Джулия, — но не исключено, что бампер был примят раньше. Машина-то у Джеймса старенькая и довольно потрепанная. Вот и все.
— Спасибо, мисс Далсет, — поблагодарил Марк молодую учительницу, и в ее глазах снова мелькнуло восхищение, а лицо озарилось улыбкой. Попрощавшись с нами, она ушла.
Я в очередной раз могла убедиться в правоте моей проницательной Эмили, которая, увидев молодого ученого впервые, сразу же сделала вывод о том, что у девушек от Марка «сносит крышу». Взять хотя бы Джулию Далсет — серьезную и положительную во всех отношениях девушку — стоило Марку взглянуть на нее, и она будто светиться начала. И это, несмотря на печальное место и печальный момент.
Из полицейского микроавтобуса вышла Ева и, увидев Соню, присоединилась к нам. Я познакомила Сонину маму с профессором Мейсеном и Марком. Ева выглядела совершенно растерянной, уставшей и печальной. Первый бурный всплеск горестных эмоций миновал и женщина чувствовала себя опустошенной.
Мы выразили ей свои соболезнования, Ева машинально поблагодарила и замолчала, погрузившись в мрачные мысли. Но даже в эту минуту Сонина мама выглядела привлекательной.
Она принадлежала к особому типу женщин, долго сохраняющих молодость как внешне, так и внутренне. Обычно это природное качество, генетическая особенность. Ева выглядела молодой, двигалась с юной энергией и мысли ее отличались живостью и задором. Она отнюдь не была худенькой, но и не толстой, а просто крепко сложенной, с высокой и пышной грудью. Свои густые рыжие волосы Ева стянула в длинный хвост на затылке.
Но что случилось с профессором? Затаив дыхание, не отводя ни на секунду взгляда, он смотрел на Еву так, будто никогда раньше не видел женщин. Порывшись в карманах, Альфред Мейсен извлек свою визитную карточку и протянул ее Еве Фостер со словами:
— Если вам потребуется какая угодно помощь, миссис Фостер, вы можете обращаться ко мне в любое время, я буду счастлив оказать вам поддержку.
— Спасибо, — коротко ответила Ева, взяла карточку и снова погрузилась в мрачное оцепенение.
— Нужно ехать домой, мама, — потянула ее за руку Соня.
— Отвезти вас?, — тут же спросил профессор.
— Нет, спасибо, — отказалась Ева, — констебль обещал сделать это.
— Если хочешь, я заеду к тебе завтра, Соня, — предложила я.
— Да, приезжай, пожалуйста, — грустно ответила девушка и они с Евой пошли к машине нашего местного констебля Чарльза Уингейта.
На обратной дороге Марк с тревогой поглядывал в зеркало заднего вида, расположенное в салоне автомобиля, пытаясь поймать взгляд сидящего сзади Альфреда. Когда ему это удалось, он спросил, глядя в зеркало:
— Насколько я понял, дядя, в тебе, наконец, проснулся интерес к женщинам?
— Ты неправильно понял, мальчик. Во мне проснулся интерес к одной единственной, конкретной женщине. И впервые за долгое время я ощутил потребность в любви. Сколько лет я жил бирюком без чувств, без ласки. И, сказать по правде, прекрасно обходился без всего этого. Но сегодня будто очнулся. И надо же, как неудачно. Эта прекрасная дама только что овдовела и находится в таком состоянии, что мне придется очень долго ждать, прежде чем она сможет принять мои ухаживания...