Марк взглянул удивленно.
— «Не ожидал?», — победно думала я, наслаждаясь его недоумением, — «То-то же! Побудь на моем месте!», — меня радовало, что я справилась и, несмотря на все удовольствие и невероятно сильные ощущения, охватывающие меня от прикосновений и объятий Марка, я все же смогла уклониться от них.
— Все в порядке?, — услышала я его вопрос.
— Да, в порядке. За исключением того, что мне непонятно, почему твои слова о любви ко мне не соответствуют тому, что я вижу. Ты не ведешь себя, как парень, влюбленный по уши.
— Я загнан в угол Энни и очень страдаю. Видишь ли, на мне лежит вина перед Альфредом за то, что я приготовил и дал ему состав «Элонгавита», после чего дядя утратил возможность любить в полной мере. Может быть я допустил тогда ошибку или слишком долго готовил снадобье — результат вышел печальный...
Молодой ученый мрачно смотрел на меня, крепко сжав кулаки.
— В общем, я дал слово. До тех пор, пока не найду средство и не исправлю дядину проблему, я не позволю себе испытать полную радость от любви. Такова одна из двух причин моей сдержанности. Вторая — это запрет, наложенный Законом Агирусов, но о нем поговорим в другой раз.
Все стало ясно. В свете новой информации мое поведение показалось мне мелким и эгоистичным. В то время как Марк представал мужественным аскетом, способным на подлинное самопожертвование. Я ощутила неловкость, мне захотелось утешить и поддержать парня.
— О! Раз дело обстоит таким образом... Прости меня, милый! Ты такой благородный, а я бываю глупой и жестокой.
— Ты добрая девочка, Энни. Я не встречал никого лучше тебя. И мне очень жаль, что тебе достался парень с проблемами. Ты заслуживаешь кого-то более достойного, чем я.
— Ну уж нет!, — горячо запротестовала я, но Марк не дослушал и молча покинул мою комнату.
Глава 22. Разлука
Утром мои агирусы сообщили, что из-за последних драматических событий им надо выехать в Лондон вечером того же дня. В среду они запланировали полететь в Нью-Йорк — необходимо лично встретиться с несколькими влиятельными людьми, посвященными в дела агирусов. Большинство из них и сами были агирусами. В разное время их пришлось спасать с помощью препаратов со средством викария и они, таким образом, были превращены в долгоживущих людей.
Возникло экстренное положение и надо было посовещаться, что делать с Бакли — ситуация в деревне вышла из-под контроля.
Пока профессор беседовал с Эми и Диком о работе в поместье, Марк позвал меня в гостиную и усадил на диван. Приготовил для нас две чашки кофе и сел рядом со мной.
— Энни, у меня есть новости в связи с анализами крови Бакли. Помнишь, Абитц в оранжерее клюнул преступника и дядя собрал с пола образцы, соскоблив высохшие капельки?
Я кивнула.
— Ночью мы с Альфредом закончили исследования и получили результат, который многое объясняет.
— Какой результат вы получили?
— Бакли заражен опасной болезнью. Он долгое время жил в Южной Африке, наверное там и заразился. Несколько лет ему удавалось с помощью лечения компенсировать ущерб, наносимый инфекцией. Но Бакли понимал, что стабильность не может длиться вечно и теперь делается понятным фанатизм, с которым он добивался получения наших лечебных составов.
— Значит, Дастин Бакли вовсе не хочет создавать зомбовирус, а старается ради собственного выздоровления?
— Не совсем так, Энни. Я время от времени устанавливал прослушку в машине Бакли. С завидным постоянством он ее находил, но мне пару раз удалось послушать его откровения. Тогда-то я и узнал о планах по созданию зомбовируса. Дастин просто хочет достигнуть двух целей.
— Расскажи, Марк, откуда Бакли знает о вас, а вы о нем?
Парень в задумчивости потер лоб и пояснил:
— Наш противник — очень богатый человек, семья которого происходит из Венгрии, там он и родился. В детстве его перевезли в Южную Африку. Сейчас ему принадлежит часть акций двух алмазных рудников, а в ряде третьих стран Бакли владеет несколькими предприятиями по добыче природных ресурсов.
— Что же такой богатый человек делает в нашей деревушке?, — изумилась я.
— Слушай дальше, Энни, я расскажу и об этом. В юности Бакли путешествовал по Южной Америке и там встретил своего верного помощника. Я говорю о Фрице Мюллере, который родился в семье нацистского преступника, скрывшегося в Аргентине после разгрома Третьего Рейха. За отцом Фрица Мюллера числится множество преступлений в Восточной Европе. Этот человек воспитал сына подобным себе. И вот Бакли подружился с Фрицем — две родственные души нашли друг друга. Ярый сторонник апартеида и расист Бакли прекрасно поладил с нацистом Мюллером. С тех пор они не расстаются.
Я покачала головой. Мне претили до тошноты обе эти разновидности людей.
Марк допил свой кофе, поставил пустую чашку на столик и предложил мне выйти прогуляться по поместью. Когда мы спустились с крыльца и пошли по направлению к лабораторному корпусу, он продолжил:
— Бакли получил образование в Германии. Он хороший специалист по минералогии со степенью доктора. Таким образом, химию он знает довольно прилично. Основы биологии и азы медицины он изучил уже самостоятельно. Должен признать, что Бакли — ученый, обладающий прекрасной памятью и умеющий системно мыслить. А вот Мюллер не учился нигде, кроме школы. Он все время находится при своем патроне[36]. Строго говоря, Фриц — слуга Бакли, особо доверенный, приближенный.
— А как Бакли узнал о тебе и профессоре?, — поинтересовалась я.
— Меня выдал перстень. Ты уже знаешь, что такие перстни, как у меня и Альфреда, уникальны. Ими владеют только агирусы, которых не более семидесяти во всем мире.
Бакли зачем-то копался в архивах с материалами Англо-Бурской войны[37]. В свое время я принимал участие в боевых действиях на стороне Англии в качестве военного фотокорреспондента — одного из первых в истории, это предмет моей гордости, — Марк озорно взглянул на меня и продолжил:
— Внимание Дастина Бакли привлекла фотография, сделанная моим коллегой-фотокорреспондентом и изображающая меня в момент, когда я готовил фотокамеру для съемки. Это был крупный снимок и перстень получился заметным...
Я все еще не могу без удивления слушать истории Марка из далекого прошлого и это сразу же отражается на моем лице. Он заметил, что мои глаза округляются и сказал:
— Энни, милая, ты уже знаешь про мою жизнь в восемнадцатом веке, поэтому попробуй спокойно воспринять историю, случившуюся на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков.
Я судорожно сглотнула и энергично закивала головой, соглашаясь.
— Кстати, во время Англо-Бурской войны мне пришлось работать с Уинстоном Черчиллем.
— Да, — хитро улыбнулась я, — обычное дело, и не такое уж и давнее.
— Ну так вот. Вскоре после того, как Бакли увидел этот снимок, он случайно встретил меня на конференции в Мюнхене и обратил внимание на перстень. Видимо, Дастин тут же снова изучил тот снимок и начал что-то подозревать. Он принялся осторожно собирать обо мне сведения и натолкнулся на факт, что никто на свете не видел меня ребенком, никто не учился со мной в школе, в университете. Постепенно, шаг за шагом, Бакли приблизился к раскрытию тайны агирусов. Ему понадобилось для этого десять лет.
Марк усмехнулся и развел руками:
— Сам я не мог заметить слежки, потому что на том этапе Бакли копался в архивах, опрашивал людей, искал моих родственников, друзей, в общем собирал сведения обо мне, но этим он привлек внимание Совета Агирусов. Я узнал обо всем примерно два года назад на заседании Совета в Лондоне...
Парень заметил немой вопрос в моих глазах и поспешил объяснить:
— Да-да, я — член тайного общества «Совет Агирусов», оно по своему устройству похоже на твой секретный «Комитет по Распределению». Так что, тебе будет легко понять, как это работает. Нас всего семьдесят человек по всему миру, тридцать два из которых чрезвычайно влиятельны. Общество помогает сохранять секретность и решать многие проблемы, например, с документами.