– Подыщи-подыщи, – поддержал его Дуло. – Только предупреждаю, если кто-нибудь увидит мою машину и спросит, на какой я уехал…
– Ни за что не скажу! – заверил Мурадик, вручая Сергею документы на «Опель».
Дуло взамен отдал документы и ключи от своей машины.
– Поставь ее куда-нибудь подальше, в угол или к глухому забору.
– Сделаю, – закивал хозяин стоянки и начал махать рукой еще до того, как они с Полиной отъехали.
– Теперь что? – мрачно спросила Полина.
– Будем искать ночлег. Только на этот раз без предъявления паспорта.
– Такое бывает?
– Да, в частном секторе.
– Ты знаешь, где он находится?
– Отыщем, – ответил Сергей, но уверенности в его голосе она не почувствовала.
Из города выехали в девять часов вечера. По дороге встретилась та же шашлычная, где ели вчера. Ненадолго остановившись, они перекусили, но на этот раз гораздо быстрее, потому что обоих тревожила мысль о ночлеге.
Потом они медленно поехали по трассе вдоль берега. Время от времени Сергей повторял:
– Смотри объявления типа: сдается дом.
– Или гостевые дома, – дополнила Полина. – Я уже поняла, пожалуйста, перестань повторять.
Минут пять они ехали молча. Потом он сказал:
– Там у Пушкина даже меня пробрало.
– Я же говорила, а ты смеялся. – Она провожала глазами рекламные щиты и указатели.
– Я не смеялся, – возразил Сергей, контролируя информационное поле на своей стороне дороги.
– Не верится… Перстень самого Пушкина! Последнее отдала бы, чтоб в руках подержать.
– Нынешний владелец перстня вряд ли последнее отдавал.
– Судя по ванной, у него много чего осталось.
– Откуда вообще он появился?
– Перстень? – Полина не отрывала глаз от дороги. – Хранился в Пушкинской библиотеке Александровского лицея, по-моему, в кабинете директора. В прошлом веке, году эдак в семнадцатом, его украл лицейский дядька и отдал старьевщику. Что было дальше, никто не знает.
– Дядьку нашли? Обвинение предъявили?
– А что толку? Старьевщик уже сбыл перстень с рук. – Полина невесело улыбнулась. – Представляю, какую смешную сумму он за него выручил!
– Времена были другие, – сказал Дуло. – Семнадцатый год… Тогда за мешок муки жизнью человеческой могли заплатить. Помнишь фильм «Ленин в Октябре»?
Полина посмотрела на него с любопытством:
– А ты помнишь? Лично я его даже не видела.
– Соплячка.
– Напоминаю: у нас разница в возрасте всего восемь лет.
Он заметил:
– А десять – это уже поколение. Так что, дорогая, как ни крути, мы с тобой люди разных формаций.
Полина захохотала и хлопнула его по руке.
– Смотри объявления, – напомнил Сергей. – И все-таки, откуда он взялся?
– Я же сказала…
– Нет, а если с самого-самого начала?
– О! Это очень интересная история! – воскликнула Полина.
Сергей был уже не рад, что затронул эту тему. Теперь он один контролировал объявления на обеих сторонах дороги.
– Я уже рассказывала тебе об одесских приключениях Пушкина.
– Это когда он соблазнил жену генерал-губернатора?
– Он ее полюбил, – уточнила Полина.
– Но она его бросила. – Сергей продекламировал несколько строчек на память: – «Как овдовевшая супруга, как друг, обнявший молча друга перед изгнанием его!»
– Молодец, – похвалила жена. – Так, глядишь, и обтешешься.
– Культурным человеком сделаюсь рядом с тобой, – подтвердил Дуло, продолжая перебирать взглядом надписи вдоль дороги.
– Тот год в Одессе был одним из самых счастливых в его жизни. Большой город, светское общество… И, заметь, в высших кругах было немало почитателей таланта поэта.
– И среди этих почитателей – много прекрасных дам, – со знанием дела подхватил Дуло.
– Много прекрасных дам, – повторила Полина, – светские рауты, опера, балы, морские купания…
– Интересно, где купались во времена Пушкина? В купальнях? – с неподдельным любопытством поинтересовался Сергей.
– Купальни появились позднее, в конце века. Во времена Пушкина публика купалась в открытой воде. И, кстати, это порицалось блюстителями общественной нравственности.
– Представляю, какие у них были купальники!
– Купальников не было. Были специальные платьица, – сказала Полина.
– А как мужики?
– Может быть, в нижнем белье… – Полина спохватилась. – Конечно, пляжи разделялись на мужские и женские. Как, впрочем, и купальни потом.
Сергей взглянул на экран навигатора.
– От города уже отъехали на семь километров, и ни одного подходящего объявления.
– Мы отклонились от темы, – заметила Полина. – Что касается самого Пушкина, то Воронцов писал в Санкт-Петербург, что он ничего не делает, проводит время в совершенной лености и только таскается с молодыми людьми, которые умножают его самолюбие.