Дядюшка Зайн пригляделся, чтобы не ошибиться — точно они! Парочка была приметная. Один пузатый, красномордый, вальяжный здоровяк, второй — плотный, круглоголовый тип с высокомерным выражением лица. Северяне о чем-то спорили между собой и по сторонам не глядели.
Поскольку дядюшка Зайн ничего не знал о запутанных странствиях лодки, при виде северян он сильно обрадовался. Задаток они ему полгода назад выплатили, лодкой попользовались — стало быть, самое время хотеть с них вторую половину денег. Вот заодно и будет на что пропустить еще пару кружечек пива! Как говорится, рыбаку и рыбка в сеть. Зайн тотчас представил себе, как он возвращается в кабачок, а хозяин начинает его ругательски ругать, а он гордо кладет монету на стойку, и тот кланяется и наливает…
С этими приятными мыслями дядюшка преградил дорогу северянам.
— Доброго праздника, судари хорошие, — вежливо сказал он. — Недурно бы мне денежки с вас получить, уж будьте любезны.
Северяне резко остановились, словно на стенку налетели.
— Какие еще… — начал было здоровяк, но тут в глазах второго мелькнуло узнавание.
— Ах, это ты! — прошипел он. — Деньги, говоришь?!
Не заподозрив дурного, дядюшка Зайн закивал:
— Именно, сударь. Я свою часть уговора выполнил? Выполнил. Вы на моих тюляках прокатились? Прокатились. Значит… эй! Ой! Что вы делаете, сударь, су…
Не дослушав, северянин сгреб его за грудки и без малейших усилий оторвал от земли. Бедняга Зайн почувствовал, что задыхается. Ноги его согнулись в коленях и не желали разгибаться, руки свело судорогой, в глазах стремительно темнело.
— Сударь маг! — полузадушенно пискнул он. — За что?!
— Прокатились, говоришь?! — злобно рявкнул маг. — Мы?!
Прохожие останавливались, глазея на занятное зрелище. Невысокий плотный мужчина держал на вытянутой руке другого, куда больше себя ростом и весом, а тот съежился, поджал ноги и не сопротивлялся. С первого взгляда было понятно, что здесь не обошлось без магии. Зевак становилось все больше. Рослый и грузный спутник мага заволновался.
— Послушайте! — он потряс коротышку за плечо. — Вы понимаете, что вы делаете? Сейчас здесь будет толпа!
— Не мешайте мне, — процедил сквозь зубы маг. — Я намерен проучить мерзавца.
Второй северянин выругался, оценивающе глянул вокруг и неожиданно съездил мага по челюсти. Зеваки радостно засвистели. Маг от неожиданности выронил свою жертву и обернулся к спутнику.
— Что такое? — зловеще произнес он.
— Я умоляю вас, — быстро сказал здоровяк. — Разберемся на корабле. Нам пора уходить отсюда, а вовсе не привлекать к себе внимание!
— Да, — взгляд мага прояснился. — Вы правы. Сейчас я только…
Он простер руку над дядюшкой Зайном, который лежал в пыли и даже не пытался встать.
— Нет! — спутник мага перехватил его запястье. — Есть дела поважнее. Мы и так слишком задержались!
Маг скривил рот, выплюнул безадресное проклятие и дал себя увести. Проклятие повисело черным облачком над перепуганным Зайном и стало потихоньку развеиваться. Грузный северянин, прежде чем удалиться, бросил рядом с дядюшкой кошель. Звякнули монеты, и дядюшка крепко вцепился в кожаный мешочек. Дождавшись, пока разойдутся зеваки и растает черное облачко проклятия, Зайн поднялся и заглянул в кошель. Там оказалось вдвое больше денег, чем ему причиталось по уговору.
Дядюшка покачал головой, молча выражая изумление по поводу приезжих, которые все как есть ненормальные, отряхнулся и пошел в кабачок.
* * *— Ваше величество, — сказал главный почтальон сварливым тоном, — позвольте заметить, что вы меня совершенно не слушаете.
Орвель очнулся.
— Да, ваша правда, — признал он. На его звериной морде нарисовалось смущение. — Прошу меня извинить, судари и сударыня. О чем вы говорили, Йеми?
— Перстень не найден, — мрачно повторил почтальон. — И у нас до сих пор нет зацепки, которая вывела бы на похитителя. Я продолжаю поиски, но, вероятнее всего, мы не успеем обнаружить пропажу до полудня. Значит, нам придется объявить населению и приезжим, что… Ваше величество! О чем вы думаете?
— Я женюсь, — честно сказал король.
Кристеана дор Зеельмайн тихо ахнула и глянула на него с каким-то новым выражением. Мбо Ун Бхе бросил острый взгляд на северянку. Йемителми с интересом посмотрел на дядю. И только Орвель продолжал смотреть куда-то внутрь себя. Огромный лохматый зверь с мечтательным выражением морды выглядел не то комично, не то умилительно — в зависимости от предпочтений смотрящего.
— Прямо сейчас? — недипломатично спросил Мбо. — То есть, хм, в твоем нынешнем виде?
— На вашей таинственной незнакомке? — скептически поинтересовался Йеми.
И, помедлив, высказалась дор Зеельмайн:
— Примите мои поздравления, блистательный кузен. Но вы уверены, что выбрали самое подходящее время?
— Да, — решительно сказал Орвель. — То есть… Прошу меня простить, судари и сударыня, я неверно высказался. Собственно говоря, она пока еще не приняла мое предложение. Но мы любим друг друга… Да, Йеми, конечно же, я говорю о Трине. Ну, разумеется, мы дождемся более благоприятного момента… Хм… Я немножко рассеян, вот и все. Так о чем вы говорили, Йеми?
Мбо Ун Бхе выразительно фыркнул, но промолчал.
— В полдень вам придется сообщить публике, что перстень пропал, ваше величество, — коротко сказал Йемителми. — Полдень — это через два часа. И будет паника.
Повисла пауза. От слов королевского почтальона в кабинете словно повеяло недобрым холодком. Как будто названная по имени угроза стала реальнее. До сих пор неприятности были словно отложены на будущее, а сиюминутное положение вещей не отличалось от обычного — но вот прозвучали слова «через два часа» и «паника», неприятности шагнули через порог и по-хозяйски расположились рядом с четырьмя людьми. Каждый из четверых привык принимать решения, но никому это было не в радость, особенно сейчас.
— Можно не сообщать пока о том, что перстень исчез, — прервала молчание дор Зеельмайн. — Во всяком случае, не говорить толпе, сказать лишь доверенным людям. Для публики будет спокойнее услышать, что перстень… ну, скажем, сломался. Камень не вынимается. И лучшие маги архипелага работают над тем, чтобы его починить.
— Отличная идея! — Йемителми бросил на северянку одобрительный взгляд.
— Лучшие маги архипелага, — проворчал Мбо, — заперты на Тюремном острове.
— Хорошо, сменим формулировку, — согласился королевский почтальон. — Лучшие маги Золотого острова… Да можно просто «лучшие маги», звучит успокаивающе.
— На Тюремном, да. И лучше бы они были заперты покрепче, — неожиданно трезво заметил Орвель. — Если мы не найдем перстень как можно быстрее, могут случиться неприятности похуже, чем паника среди отдыхающих. Но, знаете… мне все равно не по душе обманывать людей.
— Врать народу, — желчно заметил Мбо Ун Бхе, — это прямая королевская обязанность.
— Знаю, — вздохнул дор Тарсинг. — До сих пор мне просто везло.
— Праздник кончился, — подвела итог дор Зеельмайн.
* * *Праздник кончился, но архипелаг Трех ветров об этом еще не знал.
Весь Бедельти, сверху донизу, был охвачен буйным весельем. Гуляющие торопились успеть то, чего не успели вчера, ночью и утром. Кто-то пел, кто-то пил, чуть ли не все танцевали. Летняя жара сдвинула понятия о приличиях — женские юбки стали короткими, вырезы глубокими, в Верхнем Бедельти несколько девиц залезли в фонтан и вылезли в мокрой насквозь одежде, публика рукоплескала. Жонглеры и уличные маги, музыканты и танцоры, гадалки и фокусники развлекали народ прямо на улицах, и люди бросали мелочь им в шляпы. Лоточники торговали всякой всячиной, проталкиваясь сквозь толпу. С высоты полета — скажем, драконьего, — гуляющая публика представала единым пестрым варевом, медленно текущим по улицам ошалелого городка.
Попадались и отдельные элементы, не сливающиеся с толпой. Например, на крыше гостиницы «Корона» некоторое время фальшиво пел смуглый усатый сударь в штанах и жилетке на голое тело. Когда рассерженный хозяин послал слуг снять безобразника с крыши, тот перелетел на соседнюю и был таков. Много шума наделал другой сударь, в руках у которого взорвалось яблоко, как первосортный фейерверк. Грохота и вони было на всю округу, а незадачливого мага пришлось уносить на носилках, потому что с перепугу он лишился чувств. По улицам свободно разгуливали мужчины и женщины со звериными головами, и непонятно было, где магический морок, а где искусная маска. А кое-кто и без маски, и без иллюзии выглядел странно. Еще там и сям замечали двух великанов, южанина и северянина, которые то пили пиво в одном кабачке, то вино — в другом, а то и просто шатались по городу и разглядывали публику, вроде кого-то искали. Это были Харракун и Ноорзвей, южный и северный ветры в человеческом обличье. Рассказывали и такую историю, будто один гуляка, расхрабрившийся от выпитого, крикнул им: