К настоятелю допустили двоих, Столваагьера и Кранджа. Селедка попытался было увязаться за капитаном, но ему недвусмысленно заступили дорогу. Матросам пришлось остаться в трапезной, под присмотром монахов. Крандж полагал, что все они, кроме разве что Селедки, были этому только рады. Пустоверов среди них не было, а лишний раз пожрать ни один матрос не откажется.
Настоятель принял гостей в небольшом помещении, совершенно пустом, если не считать нескольких скамеек и занавесочки на стенной нише. Столваагьер, взглянув на нишу, немедленно уточнил, что свято место пусто. Крандж поддакнул. Монахи согласно откликнулись. Кроме настоятеля, было их трое старших и пятеро рядовых братьев. Пока что все шло не так уж плохо.
Все назвались. Настоятель оказался немолодым мужчиной, по которому невозможно было определить, из южан он или из северян. На архипелаге нечасто, но встречались люди, в которых было поровну южной и северной крови. В числе монахов капитан не сразу заметил двух женщин, одетых в такие же штаны и рубахи, как и мужчины. Ох и порядки здесь в монастыре, хвост им в глотку! Однако на чужом корабле свои паруса не поставишь.
Пробормотав на пустоверский лад свое имя, которое он искренне ненавидел — брат Фубо, — Крандж отодвинулся в сторонку и больше никак в разговоре не участвовал, только слушал. Зато Столваагьер как открыл рот, так и не замолкал. Он вкратце изложил историю становления и развития северной ветви отрицателей за все время с предположительного момента основания монастыря на архипелаге — начиная с горстки пустоверов, оставшихся на севере после войн, и заканчивая событиями последних лет и нынешним положением дел.
— И вот на встрече посвященных было решено донести до вас весть о северных братьях… — заливался маг, — …и выбор пал на меня…
— Зачем? — спросил настоятель.
Это было первое его слово за полчаса.
Сбитый со слова Столваагьер потерянно заморгал, но тотчас оправился.
— Зачем — что? — переспросил он с достоинством.
— Зачем нам знать об этих, как ты говоришь, северных отрицателях? — уточнил настоятель.
— Мы же братья по вере! — воскликнул маг. — Здесь, в уединении, вы обрели истинную мудрость, но потеряли связь с миром. Мы просим вас поделиться знаниями, просим быть нашими наставниками в постижении безбрежной пустоты. А мы дадим вам новых братьев — свежую кровь, рабочие руки. Опять же, есть много полезных вещей, которых вам здесь не хватает. Кто-то из вас отправится во внешний мир, взамен кто-то из северных братьев…
— Кто ты такой? — неласково прервал его настоятель.
Столваагьер снова сбился с плавной речи.
— Я пустовер, — неуверенно сказал он. — Мое имя брат Столь…
— Докажи свое ничтожество, — спокойно предложил монах, и тут маг не выдержал.
— Это еще ка-ак? — протянул он с характерным поморским акцентом.
Настоятель молча приложил к глазу сложенные кольцом пальцы. Прочие монахи последовали его примеру. Крандж тоже поддался порыву и взглянул на мир через колечко. Мир, впрочем, от этого не изменился. А вот Столваагьер повторять местный жест не стал.
— Мне незнаком смысл этого знака, — тяжеловесно сообщил он. — Однако я буду рад приобщиться вашей мудрости, братия.
— Да не брат ты нам, — презрительно сказал настоятель. — Ты не пустовер, ты пустослов. Если у вас на севере все такие, говорить нам не о чем.
Северянин побледнел, а Кранджу захотелось немедленно исчезнуть отсюда. Гордость Столваагьера была страшно уязвлена, и капитан оказался тому свидетелем. Маг этого не простит. Гарпун ему в брюхо! Крандж не хотел раньше времени отправиться к рыбам из-за чужих амбиций.
— Я не просто отрицатель, — с ледяным достоинством произнес северянин. — Я маг.
Монахи возмущенно забормотали.
— Так ты еретик? — недобро спросил настоятель.
До Столваагьера дошло, что он сделал неверный ход. Он вскинул обе ладони:
— Нет же! Постойте, я объясню. Это важно! Вы привыкли считать, что вера в Бога Нет и магические приемы взаимно исключают друг друга. Но мы на континенте обнаружили, что это вовсе не так. Можно пользоваться преимуществами обеих сторон…
— Достаточно! — гневно сказал настоятель. — Убирайся, велеречивый пустослов. Уходи сам и забирай своих людей. Не пытайся отравить нас еретическими речами. Нам ничего не нужно от северян. Мы не желаем с вами знаться.
— Чтоб тебя перекосило, тупой болван! — заорал маг, потеряв остатки терпения. — Мир изменился, понимаешь ты? Это у вас тут мозги заросли тысячелетней плесенью! Не хочешь меня слушать? Ну так я вызываю тебя на поединок веры!
— А, — настоятель казался почти довольным. — Это меняет дело. В этом я не могу тебе отказать. Истинная вера против ереси, так бывало не раз. Завтра мы сойдемся в поединке.
— Да будет так, — злобно подтвердил Столваагьер.
* * *Прижавшись к мужу, Тильдинна Брайзен-Фаулен с грустью смотрела с террасы вниз, на бухту Трех ветров, полную лиловых вечерних теней.
— Жаль, что нам пора уезжать, — вздохнула она. — Это была изумительная поездка. Чудесный карнавал. Потрясающие приключения. Я буду скучать по островам, честно-честно. Но как хорошо будет оказаться дома!
— Эээ… Знаешь, Тиль, — осторожно начал Вальерд, — ведь мы не сможем уехать завтра поутру, как собирались.
Тильдинна наморщила хорошенький лобик.
— Но почему, Валь? Мы ведь сразу заплатили за дорогу сюда и обратно.
— У них здесь неприятности, Тиль, — терпеливо сказал сударь Брайзен-Фаулен. — Ты же слышала, что объявил главный распорядитель праздника?
— Ну да, слышала, — подтвердила его супруга. — Он сказал, что праздник продолжается. Хорошо было бы остаться подольше, но ты сам сегодня утром сказал, что у нас кончаются деньги. Надо уезжать.
— О…
Вальерд задумался.
— Если хочешь, давай спустимся в гавань и узнаем, отправится ли завтра корабль. — предложил он. — Я думаю, там нам все объяснят.
Сударь Брайзен-Фаулен ошибся.
Контора начальника порта была закрыта наглухо, разве что досками для верности не заколочена. Ни самого сударя Геберта, ни кого-либо из служащих поблизости не было. Под закрытой дверью толпилась недовольная публика.
— Безобразие! — громко возмущался толстый южанин в пенсне, воинственно поблескивая стеклышками и тряся щеками. — Мне необходимо завтра в полдень быть в торговом доме! У меня поставки, вы понимаете? У меня контракт! Мне партнеры такой карнавал устроят, если я их подведу!
Какая-то замученная женщина робко тронула Вальерда за рукав.
— Ну, что вы узнали, сударь? Будет завтра корабль?
— Вы меня с кем-то спутали, — запротестовал Валь. — Я ничего не знаю.
Но к ним уже поворачивались.
Коротышка-северянин с обгоревшим на солнце лицом вцепился Вальерду в другую руку:
— Я должен уехать, должен! — горячечно зашептал он. — У меня совершенно особые обстоятельства. Никому не говорите, но у меня растет хвост! На континенте мне его каждый день подстригают, но здесь нет специалистов, и я боюсь! Мне надо домой!
— Сударь, мне надо вывезти детей! — строгая сударыня с зонтиком ухватила его за локоть длинными пальцами, будто клещами. — Вы должны обеспечить проезд мне и моим пятерым детям, из них двое близнецов. Иначе я буду жаловаться!
— Сударь, сударыня, не трогайте меня, я ни при чем! — возопил Вальерд. — Я ничего не знаю! Я такой же пассажир, как и вы!
Они с Тильдинной принялись судорожно протискиваться вон, а обступившая их толпа наседала:
— Возмутительно!
— Где начальство?
— Я этого так не оставлю!
— Кто даст мне гарантии?
— Куда вы, сударь, ответьте мне на вопрос!
Вальерд и Тильдинна бросились бежать. Лишь окончательно запыхавшись, они перешли на шаг. К счастью, за ними никто не гнался.
— Что с ними, Валь? — всхлипнула Тильдинна. — Они словно с ума все сошли. Я думала, нас побьют!
— Люди всегда так себя ведут, когда им страшно, — рассудительно ответил Вальерд.