Тильдинна Брайзен-Фаулен впервые в жизни была пьяна. Размахивая полупустым кувшином дармового вина, она шагала вместе с Вальердом в середине нестройной колонны. Голова у нее слегка кружилась, зато не хотелось ни есть, ни спать, ни думать о том, что будет завтра. Прямо сейчас ей весело — вот и прекрасно!
На перекрестке случилась заминка. Часть толпы свернула влево, на крошечную площадь с фонтаном — там с самого утра стояла бочка из королевских погребов, там наливали. Но оказалось, что очередную бочку допили, а новую не привезли. Разочарованные люди хлынули назад, и в устье площади произошел водоворот. Толпа затопталась на месте. «Куда идем?» — слышались возгласы. — «Поворачивай!» «Что случилось?» Пьяные спотыкались, бранились, кто-то уже сцепился в драке. Завизжали женщины. «Где выпивка? — завопил кто-то жалобно и тонко. — Король обещал нам вина!» Его поддержали.
В голове у Тильдинны зашумело. Вопль пьянчужки вызвал воспоминание о ее собственных, уже один раз сказанных словах: «Не худо бы королю приютить нас у себя во дворце!» Сама не понимая, что делает, она взобралась на кадку с пальмой, вцепилась в волосатый ствол. Вальерд охнул и растерянно обхватил ее за талию, не зная — то ли попытаться снять, то ли поддержать, чтобы не свалилась.
— Что ты, Тиль? — забормотал он. — Ты куда?
Тильдинна выпрямилась.
— Эй, вы! — крикнула она, взмахнув кувшином. — Я знаю, где взять еще вина!
Ее заметили. К ней поворачивались лица с вытаращенными глазами и разинутыми ртами: «Где? Где?!»
— У короля во дворце! — выкрикнула Тильдинна. — Король обещал! Напоить! И накормить! И спать уложить…
Голова у нее закружилась, сударыня Брайзен-Фаулен ойкнула и попыталась упасть. Муж бережно снял ее с кадки и шепотом спросил:
— Тиль, ты что? Зачем это?
— Не знаю… — пролепетала Тильдинна. — Так, как-то… Забери вот.
Вальерд встряхнул почти пустой кувшин и деловито сказал:
— Тебе надо отдохнуть. Пойдем-ка найдем место поспокойнее.
Супруга не противилась. Но попытавшись выбраться вместе с ней из середины потока на обочину, Вальерд понял, что упустил момент. Толпа пришла в движение. Слова Тильдинны упали на благодарную почву. До сих пор у хорошенько подогретых людей не было цели движения — теперь она появилась. Плотной колонной они двинулись вверх по серпантину, к королевскому замку. Сумерки темнели, наливаясь синевой. Откуда ни возьмись, в толпе тут и там зажигались факелы. Кто-то выкрикивал: «Дворец! Король обещал!». На левом фланге затянули северную маршевую балладу. На правом южане откликнулись фривольными куплетами.
— Что ты наделала, Тиль? — шепотом простонал Вальерд.
— Я? — удивилась Тильдинна. — А что я? Валь, а куда мы все идем?
— Ох, — сказал сударь Брайзен-Фаулен, одним глотком допил остатки вина и надолго замолчал.
К тому времени, как они добрались до ворот королевского замка, вечер окончательно сгустился в ночь. Поднимаясь на плато, люди слегка протрезвели, но не присмирели. Освещенные здания дворца казались тем более желанной целью, чем темнее становилось вокруг. Растворились во тьме контуры скал, слился с чернотой неба силуэт Шапки вверху, потерялась грань между подножием острова и морем, лишь цепочка фонарей в гавани отмечала набережную, да паутиной огней лежал позади оставленный Бедельти. А дворец Тарсингов сиял впереди ярко и весело.
Но ворота оказались крепко заперты.
Пока толпа, разлившаяся лужей, как ручей перед запрудой, обсуждала, что именно делать дальше, от края ее отделились две фигуры и скользнули в тень крепостной стены. Никто не заинтересовался двумя мальчишками, примерно десяти и пятнадцати лет на вид. А Нисси и Мабен завернули за выступ и там остановились. Здесь их нельзя было разглядеть от ворот, и Маб зажег магический огонек, который осветил мальчишек и кусок каменной кладки.
— Ты уверен, что хочешь туда? — недоверчиво спросил Мабен приятеля. — Поймают! Накажут.
— Хочу, не хочу, — вздохнул Нисси, — а надо. Капитан там. Если не вернуть королю перстень, мне жить-то всего несколько дней. Лучше пусть накажут.
— Но если капитан там, — резонно заметил Маб, — значит, либо перстень уже у короля, либо его нет и у капитана.
— Вот мы и выясним, — сурово сказал Нисси. — Ну что, будешь заклинать, или я сам полезу, как в тот раз?
— В какой «тот»? — не понял было Мабен, но быстро догадался: — А! Когда ты перстень воровал! Так ты что, прямо здесь и лез? А как ты во дворце разобрался, куда идти?
— Мне маг объяснил, — буркнул Нисси. — А стену я перелазил во-он за тем углом. Меня матрос с капитаном подсадили, ну а дальше я сам. Они в кустах ждали, когда я вернусь… Слушай, ну я же тебя просил, не спрашивай! Плохая примета.
— Что б ты понимал в приметах! — фыркнул Мабен. — Ладно, молчу.
Он вытащил из кармана обрывок бечевки, пошептал над ним и положил на землю около самой стены. Бечевка стала утолщаться и расти, причем росла она вверх и льнула к каменным блокам, как лиана. Через равные промежутки ожившая веревка сноровисто завязывалась узлом, а затем ползла дальше. Добравшись до верха, она перевалила на ту сторону, натянулась и замерла. Лиана в два пальца толщиной, пустившая корни в землю, с узлами-ступеньками, выглядела надежной лестницей. Нисси без колебаний взобрался по ней и исчез за стеной. Мабен облизал губы и последовал за приятелем. Оказавшись на той стороне, он ласково погладил лиану, и обрывок бечевки скользнул ему в ладонь. Маб торжествующе обернулся к Нисси:
— Смотри, я…
Нисси рядом не оказалось. Парнишка уже был рядом с воротами, ощупывал щеколды, замок, засов и поворотный блок.
— Не надо! — крикнул Мабен на бегу.
Но воришка уже открыл замок и с натугой поднял тяжелую щеколду. Он не справился бы в одиночку с засовом — но засов не был заложен. Судя по всему, король не ждал вторжения.
— Эй, вы, на той стороне, тяните! — заорал Нисси.
Ворота стали медленно открываться.
— Зачем ты их? — возмущенно напустился на приятеля Мабен.
— Суматоха нам на пользу, — по-взрослому деловито ответил Нисси. — Ого, гляди, это еще что?
Мабен обернулся. Над одним из дворцовых зданий мерцал разогретый воздух, как от пожара. Замелькали искры — зеленые, синие, фиолетовые. И вдруг на фоне черного неба развернулось во всю ширь бледно-желтое полотнище, словно гигантское знамя затрепетало на ветру. Толпа, втекающая во двор замка, ахнула. Сквозь крышу здания с ужасной быстротой прорастали огромные цветы. Лиловые колючие шары один за другим распускались на толстых прямых стеблях.
— Магия! — закричал кто-то. — Бежим!
Маб рассмеялся.
— Вот дураки, — презрительно сказал он Нисси. — Это же ненастоящее. Красиво! Чего бежать?
— Ну, я бы тоже, может, испугался, — заметил воришка, — если бы у меня чутья на опасность не было. А что это такое?
— Мырей, — мечтательно улыбнулся Мабен. — Растение такое. Картины показывает. Я думал, пока на континент не попаду, не увижу. Вот повезло! Пойдем поближе?
— Угу, кому повезло, а кого скоро в могилку закопают, — пробурчал Нисси, догоняя приятеля. — Знал бы я, ни за что б не согласился красть перстень у короля!
* * *Каменные трещины шли вниз под углом. Напрасно молодые маги представляли себе Путь грешников как один-единственный проход, недвусмысленно ведущий вниз. Нутро горы пронизывала целая сеть пересекающихся трещин. Разрушив завал и пройдя сквозь отверстие, куда утекло пещерное озеро, маги оказались в настоящем лабиринте ходов. Только Бенга безошибочно чуял, в какое ответвление им нужно лезть. Остальные не понимали здешних ориентиров и быстро потеряли чувство времени и представление о том, насколько они уже продвинулись вглубь.
Проходы, которые выбирал змеемаг, были узкими. Их ширины как раз хватало, чтобы пролез человек. Спускаться приходилось, упираясь спиной в одну стенку расселины, а ногами — в противоположную. Стенки, покрытые жидкой глиной, не могли служить надежной опорой, грязь скользила, поэтому приходилось все время страховать себя магией. На предложение Аннухи тогда уж вовсе плюнуть на соприкосновение с камнем и спускаться, утратив вес — примерно так, как они опускали друг друга в пещеру в самом начале, — Бенга ничего не ответил, лишь смерил молодого мага немигающим взглядом. Они продолжали движение прежним способом.