Настоятель закрыл глаза и принюхался. Магия была разлита в воздухе, как керосин, — имеющий обоняние не мог не учуять, где горит.
— Туда! — махнул рукой он.
* * *Когда последнего из беглых заключенных вернули в наручники и водворили в камеру, несколько мгновений все молчали. Двое суток на голову одна за другой валились неприятности и беды, не давая опомниться. Трудно было поверить, что настала долгожданная передышка. Неизвестно, надолго ли — но прямо сейчас тюрьме не угрожали ни василиски снаружи, ни заключенные изнутри.
Великолепный Мбо обвел взглядом кучку надзирателей, мазнул глазами по опостылевшим стенам тюремного коридора и остановился на сударе начальнике тюрьмы.
— Прощай, Кари, — сказал он. — Нас заждались на Золотом.
Кристеана дор Зеельмайн сухо кивнула, подтверждая его слова.
Никто из присутствующих не забывал, что двое магов прокляты. Пока еще не обнаружилось, в чем именно состоит проклятие, но вокруг них ощущалось подспудное напряжение. Надзиратели не хотели оказаться поблизости, когда что-то случится с Ун Бхе и дор Зеельмайн. Очень хорошо, что они убираются с Тюремного острова. Скорее бы.
Кааренбейм тоже был рад отделаться от спасителей, особенно от Ун Бхе. Он понимал, конечно, что снова могут возникнуть проблемы, с которыми им не справиться без помощи сильных магов. Но прямо сейчас ему казалось, что нет ничего хуже присутствия этих двоих. Пусть проваливают, а там видно будет.
Начальник тюрьмы выпустил на лицо служебную улыбку, как пса на поводке.
— Примите благодарность… — начал было он, но южанин перебил его:
— Нет.
Кааренбейм опешил настолько, что у него вырвалось растерянное:
— Что?
— Нет, то есть не примем, — отрезал Мбо.
— Но почему? — вякнул начальник тюрьмы.
Тут он очнулся и понял, что его подчиненные уже слышали лишнее, а могут услышать и еще что-нибудь. Поэтому он быстро сказал:
— Хорошо, сударь, я понял вас. До свидания. Позвольте мне надеяться…
— Нет, — снова сказал Мбо.
Кристеана вскинула на него изумленные глаза.
— Что «нет»? — не выдержал Кааренбейм.
— Нет, ты меня не понял, — бесстрастно уточнил южанин. — Прощай, и можешь не надеяться. Потому что ты мне неприятен.
— Да что вы такое говорите! — плачущим тоном воскликнул Кааренбейм.
Мбо пожал плечами.
— Правду.
Тюремщики забормотали. Крис тихо ахнула.
— Проклятие!
— Что? — обернулся к ней Мбо.
У Кристеаны дрожали губы, но голос северянки прозвучал твердо:
— Почему ты говоришь ему правду, Мбо Ун Бхе?
— Потому что я не могу солгать, — ответил южанин.
Внезапное понимание озарило его лицо. Он прислушался к чему-то внутри себя, кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и вдруг заорал:
— А ну пошли вон отсюда! Все!
Надзиратели, топоча, кинулись прочь по коридору. У начальника тюрьмы хватило чувства самосохранения бежать первым и не оборачиваться.
— Пусти, мне больно, — тихо сказала Кристеана.
Мбо Ун Бхе непонимающе взглянул на нее, затем понял и разжал пальцы.
— Прости, любовь моя, — шепнул он. — Я не хотел.
— Верю, — грустно усмехнулась северянка. — То есть, знаю.
В коридоре было душно. Толстая муха со знанием дела размеренно билась об стекло.
— Наши карьеры закончились, — медленно сказал Мбо. — Дипломат, который не может солгать, это кто угодно, но не дипломат. Нам обоим придется подать в отставку, сударыня военный советник Севера.
— На континентах нам нет места, — продолжила Крис. — Мы окажемся беззащитны перед любым, кто пожелает задать вопрос. Говорить правду при дворе — смертельно опасно. Можно забиться в глушь, не выезжать из поместья, обвешаться амулетами… и все равно неизбежно придется уйти от дел, потерять власть. Мы лишились не только службы. Гетцельшойзе! Вся наша жизнь рухнула.
— Будь я проклят! — Мбо сжал виски руками.
— Уже, — заметила Кристеана.
— Да.
Южанин вдруг улыбнулся.
— Я люблю тебя, Крис.
— Я люблю тебя, Мбо, — вздохнула женщина. — Но с нами покончено. Нас больше нет. А я так устала, что даже не могу как следует это почувствовать и огорчиться. Я словно каменная. Как надгробный памятник.
Мужчина притянул ее к себе, заставил взглянуть в глаза.
— Мы есть, — сказал он. — Мы живы и будем жить. И больше не станем скрывать свою любовь, просто потому что не сумеем ее скрыть. Мы останемся на островах, Крис.
Ответная улыбка озарила бледное лицо северянки.
— Кто бы мог подумать, — пробормотала она, — что этот приезд на архипелаг станет для нас последним! А знаешь, остаться здесь — не самый плохой выход.
Не размыкая объятий, они шагнули в туманное марево, возникшее посреди коридора, и исчезли. Тихо хихикал в камере подслушавший их разговор безумный арестант.
* * *Когда все обитатели королевского дворца перебрались в цитадель, чтобы защититься от пагубного дыхания вулкана, Орвель выбрал себе две комнаты на самом верхнем этаже, спальню и кабинет. И спальню для Трины. Собственно, из-за Трины король и забрался как можно выше. Комнаты были непривычно тесными и маленькими, зато толстая скорлупа стен обеспечивала защиту.
На нижних этажах башни кишел стихийный лагерь. Там распоряжался церемониймейстер Томто Бон, крайне недовольный с виду и вполне счастливый внутри. Наконец-то его таланту организатора нашлось где развернуться в полной мере. Звучный голос маленького южанина рождал причудливое эхо в запутанных переходах цитадели.
Трина влетела в кабинет короля, шаловливо сбросила со стола бумаги и, приняв человеческий облик, уселась на освобожденный край стола. Орвель расплылся в клыкастой улыбке и протянул к невесте руки. С Триной он забывал обо всем — и о том, что на нем по-прежнему звериная шкура. Казалось, и девушка не обращает на это внимания. Единственное, что досаждало королю — невозможность ее поцеловать.
Держась за руки, влюбленные однако же заговорили о серьезных и неприятных вещах. Трина рассказывала о поведении вулкана, каким она его успела рассмотреть с высоты.
В дубовую дверь деликатно загрохотал кулаком Эссель.
— Ваше величество! Какие-то грязные люди ворвались в парк и идут к башне!
— Грязные люди? — нахмурился король.
— Я видела их, — вспомнила Трина. — Они шли ко дворцу. Человек сорок-пятьдесят. Грязные они от пепла — перемазались по дороге с ног до головы.
— Что им нужно?
Король дор Тарсинг поднялся из-за стола. Выпрямившись во весь рост, он почти доставал здесь до потолков.
— Пока не знаем, ваше величество, — развел руками бледный Эссель. — Сударь королевский почтальон…
Заглушив окончание фразы, за окном раздался взрыв. Орвель смахнул секретаря с дороги и бросился вон из кабинета. Загремели ступени лестницы. Трина ободряюще улыбнулась бедняге Эсселю и выскользнула вслед за королем. После минутного колебания она все-таки обернулась ветерком и оказалась внизу раньше Орвеля.
Йемителми казалось — с тех пор, как он снова стал магом, время ускорило ход. Ответственность давила на плечи, события валились ему на голову, он не успевал уворачиваться. Умом он понимал, что возвращенные способности здесь ни при чем, жизнь и без них неслась вскачь, а теперь и вовсе закусила удила и рванула бешеным аллюром. Задержаться, задуматься было невозможно.
Когда стало ясно, что защитная стенка и купол над парком выдержали, южанин испытал облегчение — но ненадолго. Туча пепла осела на плато, однако на очереди были другие опасности. Вулкан набирал силу. Его ядовитое дыхание обжигало все вокруг. Верхушка Шапки багрово светилась, по склонам ползла раскаленная лава. Чуть просветлело, и с площадки башни стали видны море, гавань, крыши Бедельти, серпантин ведущей к городку дороги. Странным был контраст между зеленью королевского парка и безжизненной серостью плато.