- Правда. Их нашли совсем рядом с западными воротами, у обоих отрублены головы. Судя по всему, убили их прямо там, на земле лужа крови.
- Драка была?
- Непохоже. Трава не примята, следов борьбы не видно. Я уж не стал пока Фоме говорить, но меня это тоже насторожило. Не может такого быть, чтобы стрельцы без борьбы жизни свои отдали. Что-то тут не связывается. И потом, бабуль… это просто тела без голов. Мы их даже опознать толком не смогли. Одного Фома узнал – у того пальца на руке не было, а вот насчёт второго не уверен. Мало ли кого похожего в стрелецкую форму нарядить можно.
- И то верно, - согласилась Яга. – Помнишь же, как ловко нас шамаханы в личинах колдовских дурили.
- Вот я тоже об этом подумал. Ну хорошо, боярыня заметила слежку – но можно же как-то по-другому. Задушить там, к примеру, или огреть чем, но вот так ни с того ни с сего голову рубить? И кстати, мы делаем вывод, что она очень не хотела, чтобы кто-то узнал о её ночном маршруте. Куда она могла ехать?
- Да пёс её знает… с кучером ейным говорить надобно.
Это была дельная мысль, я пометил её в блокноте. Придёт Еремеев – озадачу.
- Бабуль, вы говорили, что у вас появилась идея, как нам подобраться к Маргарите. Если мы не можем штурмовать поместье, то…
- Помнишь, касатик, когда стрельцы с казаками друг дружке морды чистить начали, дык я их заклятьем сонным накрыла.
- Помню, - кивнул я. – Хотите то же заклинание испробовать на обитателях бодровского имения?
- Белке в глаз бьёшь, Никитушка, - улыбнулась Яга. – Но токмо творить сие надобно ночью, ибо тогда народу поменьше будет. Ты ж сам сказывал, прислуга токмо утром работать приходит.
- Так и есть. Насколько я понимаю, на ночь остаётся охрана и может человек десять в доме. А, ну и ещё поляки – сколько их там? Немного вроде. Бабуль, только я попросить хотел, Лариску не зацепите.
- А чего сделается твоей Лариске? Обычное сонное заклятие. Поспит до утра – делов-то? Да и не смогу я её обойти, такие вещи аки сеть опускаются, без разбору людей накрывают.
- Но это безвредно?
- Абсолютно. Ты что ж, думаешь, что я крокодилка какая – людей почём зря калечить? Ох, Никита… да невже ж Лариска тебе по сердцу? Зла любовь, вот воистину! Ведь никогда б её родители за тебя не отдали.
- Бабуля! Я просто спросил.
Неожиданно мне ещё кое-что пришло в голову. Очень вовремя, кстати.
- А если все уснут, как мы на территорию попадём? Кто нам ворота откроет? Они ведь изнутри управляются.
Бабка задумалась.
- А ежели в боковую калитку, что для прислуги?
- На ночь на висячий замок закрывают, - скорбно ответствовал я. – Не через забор же лезть.
- А коли иного пути нет?
- Тогда, видимо, придётся, - сдался я. – А если Лариску попросить, чтобы открыла?
- Она уснёт вместе со всеми, - напомнила бабка. – И потом, как ты ей об этом скажешь? Её теперь наверняка со двора одну не выпускают.
Яга и тут была права. По всей видимости, откреститься от перелезания через забор я не смогу.
- Получается, моя задача – оказаться внутри и открыть ворота, чтобы прошли остальные. Мне понадобится человек десять, потому что один я эту территорию неделю буду обыскивать. И кстати, мы опять не знаем, что ищем.
- Маргариту мы ищем. Тебе надобно будет на коня её погрузить да мне привезти, а ужо я её разговорю.
- Если она не решит последовать за Марфой Ильиничной.
- Не решит, касатик, плохо ты баб знаешь. Маргарите есть что терять, если она умрёт – дык всё сыновьям старшим достанется. Такое она ни в жисть не допустит. Нет, она будет цепляться за жизнь.
- Так, а если нас увидит кто?
- И о том я позабочусь, Никитушка, - успокоила бабка. – Ужо постараюсь, дабы не токмо владения боярские, но и пару кварталов от них сном накрыло, дабы никому среди ночи шастать не удумалось. Никто не увидит, касатик. Должна же и я какую пользу следствию принести!
- Бабуля, вы у нас лучшая.
Старушка аж зарделась.
Время тихо катилось к обеду. Я вышел во двор поболтать со стрельцами. Митька с самого утра куда-то умчался, я его не видел. Зато приехал Еремеев. Судя по его ошарашенному виду, новости он привёз незаурядные.
- Фома, ставь коня, пошли в терем.
- Иду, Никита Иваныч.
Он отвёл коня в конюшню, и мы отправились в дом.
- Чаю тебе, Фома Силыч, не предлагаю, всё равно скоро обедать, - сходу заявила бабка. Это означало, что от обеда Фома не отвертится. Ну, он не очень и сопротивлялся.
- Новости вам привёз, - сотник плюхнулся на лавку. – Зело странные.
- Давай свои новости, - я раскрыл блокнот и устроился поудобнее. По-моему, я уже ничему не удивляюсь. По городу ходят ожившие мертвецы, возглавляемые призраком первой царицы.
- Никита Иваныч, ты как в воду глядел! Это не Игнашка Гришин.
- Да ладно?! – хором изумились мы с бабкой.
- Вот те крест! Я ж тела повелел к Потапу отвезти, обследовал дабы да наблюдения свои высказал. Он их осмотрел пристрастно. Ванька Попов – да, он, все приметы как есть совпадают. А вот тот, кто в Игнашкину форму одет был, - дык то не Игнашка. У Игнашки пятно родимое на ноге повинно быть, а у этого нет пятна. Не могло ж оно пропасть?
- Не могло, - согласились мы.
- Вот и я говорю, не могло. Да ещё шрамов на тех местах, где у Игнашки были, нету. Стало быть, кого-то нам вместо него подсунули.
- А кого ж? – это бабка. Фома развёл руками:
- Про то не ведаю, но Потап говорит, парень не из наших.
Опа. Я быстро записывал в блокнот. Под видом Игнашки Гришина нам подсунули какого-то левого мужика. Встают два вопроса: первый – зачем? И второй – а где, собственно, Игнашка? Я озвучил.
- Ну насчёт «зачем» предположить можно, да токмо глупость какая-то выходит, - вздохнула Яга. – Убивец наш хотел, дабы парня убиенного за Игнашку приняли.
- И снова-таки: зачем? – не сдавался я. – В случае с Тюрей хотя бы логика была, но подменять стрельца?
- Я ж и говорю, глупость. Кто-то хочет, чтобы мы думали, что Игнашка жив?
Мы трое растерянно переглянулись. И правда глупость.
- Хорошо, но сам-то он где? – я вновь уставился в блокнот. – Выехал за ворота, бросил товарища и пропал, а на его месте погиб неизвестно кто?
- Мои ребята товарищей не бросают, - строго поправил меня Фома.
- И кто этих двоих убил столь изощрённым способом? – продолжил вслух размышлять я. – Начало, положим, очевидно: они следуют за каретой боярыни. Но вот дальше начинаются странности. Из темноты появляется некто, одного стрельца убивает, другого подменяет – ведь его ещё и переодели, а Игнашка исчез неведомо куда. Зачем? Это слишком сложно.
- Надобно тебе к Бодровым идти, там ответы твои, - подытожила бабка.
- Вот ночью и займёмся. А пока, Фома, ещё кое-что. Мне нужно поговорить с кучером, который возит Маргариту. Их там трое – у самого боярина, у жены и у дочери. Вот мне нужен второй, попытайся мне вечером его раздобыть. Живёт он где-то в городе и на ночь уходит домой. Зовут вот только не помню как… там разберёшься. Может, хоть он нам расскажет, что этой ночью случилось.
- Будет сделано, - кивнул Еремеев.
- Кстати, ещё одна новость на сегодня, - вспомнил я. – Государь отправляет Лидию в загородное имение. Похоже, что к чему-то готовится. Царица сегодня уезжает.
- Ну, учитывая, что у нас полный город оживших мертвецов, то очень похоже, что готовится он…
- … к войне, - подхватила бабка незаконченную мысль Еремеева. – Ох, ребятушки, ить ежели так – дык у нас тут брат на брата пойдёт. Кровь прольётся великая…
- Оно бы, может, и ничего, но этими мертвецами – то есть, простите, неживыми-немёртвыми – наверняка кто-то управляет. Но Горох упёрся, как баран, и не говорит, кого пропустил в город. Мы виделись сегодня, и он, можно сказать, подтвердил, что велел этому кому-то поднять Ульяну.
Еремеев перекрестился. Я уныло пожал плечами. Да, всё именно так, как нам меньше всего бы хотелось.
- Давайте обедать, ребятушки, - бабка ласково погладила нас обоих по головам. – Тебе, Фома, многие потрясения ныне выпали, восстановить бы силы надобно. А там ужо продолжим следствие.