Краснов по-прежнему оставался неподвижным. Он лежал в той же позе, что и прежде. Такой же холодный и местами покрытый изморозью…
— Вадим… — Алена коснулась его лица, обводя дрожащими пальцами контур подбородка и губ. — Вадик…
Дыхание девушки прерывалось и то и дело сбивалось, вырываясь беспорядочными выдохами. Алена даже не ощущала того, насколько ей было холодно, когда она трогала бездыханное тело. Она только понимала, что ее любимый мужчина не просыпался, не шевелился, не дышал.
— Вадим, — принялась трясти его, заходясь в рыданиях. — Боже… Вадим!!!
Понимая, что сама не сможет помочь Краснову, Алена бросилась к выходу из палатки. Путаясь в шерстяном одеяле, кое-как добралась до застегнутого на молнию клапана, что представлял собой импровизированную дверь. Закоченевшие от холода пальцы никак не желали слушаться, поэтому для того, чтобы взяться за «собачку», понадобилось какое-то время. Панически дергая ее вниз, Алена не сразу поняла, почему молния не расстегивается. Когда пришло осознание, девушка обнаружила, что палатка вся жесткая и хрустящая — словно на улице стоял трескучий мороз. Или так оно и было?
— Эй! — позвала Алена. — Ребят?! Кто-нибудь… — размазывая по щекам слезы беспомощности, она оглянулась на неподвижного Вадима.
По спине пополз пронзительный озноб. Девушка с удвоенной силой принялась дергать вниз замок, стремясь выбраться наружу.
За пределами палатки послышался звук торопливых шагов, переходящих в бег. Спустя мучительно долгие минуты, послышался взволнованный голос Вики Забельской:
— Вань, ты же тоже видишь это? У меня не поехала крыша?
— Нет, не поехала, — ответил ей Лист. — Какого хрена вообще?! Все в инее… Алена, что случилось у вас там? — обратился к Штепиной.
Не чувствуя себя от страха, ужаса и холода, Алена попыталась внятно объяснить ситуацию. Почти сразу ее начали душить рыдания, и она замолчала.
— Ладно, сейчас разберемся, — пообещал Иван. — Сейчас, Ален…
— Что такое? — это уже был Краснопольский.
Алена, трясясь в истерике, почувствовала надежду на… черт знает, на что. Учитывая, что у нее за спиной лежал смертельно холодный и побледневший Вадим, Штепина не знала, на что ей надеяться. Просто она знала, что Сергей обязательно что-то придумает.
— Хрень какая-то, — ответила Краснопольскому Вика. — Смотри, вся палатка в снегу. Аленка орет, как не в себя.
— Алена? — позвал Штепину Сергей. — Ты чего там?
— Сережа, помоги, — попросила Алена сквозь слезы, что заливали ее уже порядком опухшее от плача лицо. — Не открывается замок. Я не могу… не могу… Боже…
— Вадик где? — спросил Краснопольский, вызвав новый приступ рыданий у Алены.
На какое-то время повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь возней у входа в палатку. Когда старания не дали никакого результата, а сама Алена была уже готова поверить в то, что умерла и попала в ад, послышался дико пронзительный треск.
Плотное полотно палатки, которое образовывало одну из боковых стен, прорвало кривое лезвие охотничьего ножа. Звук был такой, словно что-то железное протащили по стеклу — от него продирало до самых костей.
Отбросив нож в сторону, Кира взялась за края ткани и с силой рванула в разные стороны. Скованная морозом хрупкая ткань легко поддалась.
— Давай, — протянула Долинская Алене руку, чтобы помочь выбраться. — Иди сюда.
Глава 14
Буквально силой вытащив наружу оцепеневшую от шока и холода Алену, Кира обняла однокурсницу. Развернувшись так, чтобы видеть палатку, девушка с недоумением смотрела на почти полноценный снег, что покрывал палатку. Конечно, это был, скорее, пушистый щедрый иней — такой бывает, когда после густого тумана приходит небольшой мороз, но… в разгар июля?!
Краснопольский нырнул в палатку и склонился над Вадимом.
— Вадик… — прошептала Алена и рванулась за Сергеем.
— Иван, — обернулась к своему лучшему другу Кира, удерживая Штепину, — забери ее отсюда. Давай! — подтолкнула к нему упирающуюся Алену.
Когда Иван и Вика с трудом, но все же смогли оттеснить подругу Краснова к костру, Кира несмело подалась к палатке.
— Что там, Сереж?
— Он мертв, — повернулся к ней Краснопольский.
Красивое лицо Сергея было искажено гримасой шока и удивления, смешанного с болью. Во взгляде читалось непонятное выражение, которое придавало Краснопольскому какой-то лихорадочный вид.
— Замерз как будто…
— Ты шутишь?!
— Сама посмотри, — передернулся Сергей. — Похоже, что я шучу? — поинтересовался, когда Долинская тоже пролезла в палатку через дыру в полотне.