Сергей прекрасно понимал, какие мысли могут возникнуть в такой ситуации у любого нормального человека. Пустить среди ночи в дом группу незнакомых людей — это нужно обладать определенной смелостью… или безрассудством. Безрассудным Богдана было трудно назвать.
Впрочем, Краснопольский почти кожей чувствовал исходящие от хозяина дома волны уверенности и… опасности? Или чего-то похожего. Под крышей такого человека творить безумства желание либо отпадает, либо не возникает вовсе.
Тем временем, хозяйка дома поднялась по лестнице, что вела на просторный жилой чердак. Под крышей дома находилась большая комната с двуспальной кроватью под тяжелым пледом, креслом-качалкой в углу и электрическим камином, что стоял под широким прямоугольным окном.
— Кровать всего одна, — проговорила брюнетка. Повернувшись к девушкам, она улыбнулась неожиданно теплой улыбкой.
— Я — Кира Долинская, — представилась Кира, считая, что познакомиться — самое уместное, что сейчас может быть. — Это Вика, моя… подруга. Там, внизу, наши однокурсники — Сережа Краснопольский и Ваня Лист. Мы — студенты археологического университета.
— Меня зовут Илона*, — ответила хозяйка дома,чье имя оказалось таким же красивым и экзотическим, как она сама.
*главная героиня первой книги цикла «Хозяин моего дома».
Глава 25
Отчаянно зевая, Кира вытерла выступившие на глазах слезы. Физически уставшее тело требовало отдыха, но вытрепанные оголенные нервы не позволяли. Не было даже намека на сон. С долей зависти взглянув на мирно сопевшую на своей половине кровати Вику, Долинская в который раз пожалела, что не обладает способностью отключать чувства. Так хотелось тоже лечь и отрубиться хотя бы на несколько часов, но мысли не давали ни секунды покоя.
Соскользнув с постели, Кира подошла к окну и присела на широкий подоконник. За стеклом клубилась плотная темнота — непроглядная и холодная. Девушка знала, что внешнее спокойствие и тишина обманчивы. Где-то там, во мраке ночи, бродила она — Морана, а еще ее приспешники. Именно последние волновали Киру даже больше, чем сама богиня. Она ощущала, как что-то начинает происходить. Казалось, вокруг закручивалась воронка торнадо, которая затягивала в себя все и всех.
Сжав переносицу двумя пальцами, Долинская на какое-то время зажмурилась. Когда она открыла глаза, чуть не свалилась с подоконника от неожиданности. Прямо напротив, пристально рассматривая ее, сидела невысокая молодая женщина. Очень странная… Все в ней было необычно — и широкая серая юбка в крупных розовых цветах, и небрежно повязанный на голове платок с бахромой, и длинная растрепанная коса, что лежала на плече, и внимательный взгляд. Незнакомка выглядела слишком аутентично, а потому не вписывалась в современный мир, несмотря на то, что комната тоже была оставлена довольно старомодно и просто.
Ахнув, Кира прижала ладони к лицу, не понимая, кажется ей или в доме живет кто-то еще, кроме харизматичного блондина и его красотки-жены. Осторожно раздвинув пальцы, Долинская посмотрела на то место, где только что видела странную девушку. Та исчезла.
— Что еще за… — пробормотала Кира, слезая с подоконника. — Меня глючит или что? Теперь еще будут люди, помимо домов, что ли?
— Чего ты там бормочешь? — приподнялась на локте Вика, сонно хлопая наращенными ресницами.
— Ничего. Спи, — ответила Кира.
Долинская решила, что нужно попить воды и ложиться спать, иначе еще не такое привидится. Уставшая нервная система начинала зависать подобно перегревшемуся компьютеру, что неудивительно. Аккуратно открыв дверь, Кира вышла в узкий коридорчик, что вел на небольшую лестничную площадку. Ступая босыми ногами по ковровой дорожке с коротким ворсом, она вышла к перилам. Вспоминая слова Илоны о том, что кухня находится справа от гостиной, Кира уже хотела спуститься по крутым ступеням, когда услышала приглушенные голоса внизу.
— Как они вообще смогли выйти к поселку? — спросила хозяйка дома громким шепотом.
— Как бы там ни было, — ответил ей приятный грудной баритон, который принадлежал Богдану, — это хорошо.
— Думаешь, Витольд постарался?
— Возможно, — предположили ей в ответ. — Может, кто-то из тех, что в поле.
— Что делать будем, Богдан?
— Подождем, — проговорил он. — Мы не можем помочь, если они не захотят. Ты видела их? У несчастных детей вся жизнь перед глазами пролетела… и не только их…
Кира невольно приподняла одну бровь. Детей… Он говорил так, как будто прожил не два и не три десятка лет. Не случись ей увидеть Богдана пару часов назад, можно было подумать, что эта фраза принадлежит глубокому старику. А еще он явно знал, о чем говорил — о том, что случилось с Вадимом и Аленой.