— Позвоню завтра Даше, — заключила Илона. — Она это за…
— Тише, — прервал ее вдруг собеседник. — Мы уже не одни.
Эти слова вынудили Долинскую попятиться. Она была готова дать голову на отсечение, что не выдала себя ни движением, не чем бы то ни было еще, но, судя по всему, у хозяина дома был очень острый слух. Кира отпрянула в угол, в темноту, когда послышались шаги и через гостиную прошел хозяин дома. На короткие секунды остановившись, он запрокинул голову, чтобы взглянуть наверх. Со страху Кире даже почудилось, что в его глазах промелькнули красноватые искры — такие, как тлеют на черных углях, когда те догорают. Прижимая ко рту ладонь, девушка затаила дыхание, боясь даже пошевелиться.
Только когда Богдан исчез в другой комнате, Долинская облегченно выдохнула.
— Чего там притаилась? — раздался вдруг снизу голос Илоны. — Ну-ка, выходи, — несмотря на содержание предложения, точнее, приказа, в тоне не было раздражения или негодования — лишь мягкий укор, который почти граничил с лаской.
Понимая, что ее все же застукали на месте преступления, Кира почему-то надеялась на чудо. Очень уж не хотелось быть уличенной в подслушивании.
— Давай-давай, иди сюда, милая, — снова велела Илона.
Кира уже подалась вперед, готовая выйти из своего укрытия, когда увидела, как на середину гостиной вышла та самая девушка в широкой серой юбке.
— Что опять натворила?
— Я чего? Я ничего, — с нотками обиды проговорила та в ответ, опуская повязанную нежно-голубым платком голову.
— Слышала уже, — строго ответила Илона. — Давай, признавайся, а то позову сейчас Богдана и…
— Нет-нет, — схватила ее за руки молодая женщина. — Только не надо Батюшку.
В очередной раз за эту ночь Кира не поняла, в чем дело. Что за черт вообще творится в этом доме?! Дети, батюшки… Какой он ей батюшка, если выглядит почти ровесником, если еще не помладше?! Или Богдан — священник? Тоже как-то не похож…
— Говори, — снова потребовала Илона. — Я же знаю, что всегда прячешься, если набедокурила что-то.
— Я ходила смотреть на новых человечек…
— Ай, — протянула Илона, прижимая ладонь ко лбу. Запрокинув голову, она на мгновение прикрыла яркие синие глаза, после чего подошла ближе и взяла собеседницу за кончик косы. — Вот мало тебя драли за волосы, да? — этот жест явно значил что-то особенное, потому что обладательница красивой широкой юбки как-то сжалась и стала ниже ростом.
— Матушка-а, — виновато протянула она. — Мне кажется, что эта черная девка…
— Брюнетка, — машинально поправила ее Илона.
— … видела меня.
— Чего?! — теперь в голосе Илоны звучало не просто удивление, а что-то большее. — Как так?
— Вообще не поняла сама, — прошептала девушка ей в ответ. — Сижу я, значит, спокойно на окне, никого не трогаю… Она села, значит, рядом. Сначала все нормально было, а потом как глянет своими глазищами… Я чуть душу Велесу не отдала.
Кира прижалась спиной к стене, вслушиваясь в разговор. С каждой минутой ей становилось все больше не по себе от того, что слышала. Велес… Серьезно?! Язычники, что ли? В какой-то момент, она поймала себя на мысли, что увлеклась. Нужно убираться, пока ее действительно не застали здесь. Аккуратно повернувшись в сторону двери, что вела к комнате, где спала Вика, Кира не сразу поняла, что произошло.
В лицо метнулось темное облако, которое переливалось золотисто-красными точками. Они мерцали, словно сгорая во мраке, чтобы вновь воспламениться. В нос ударил приятный, горячий аромат какой-то травы, который моментально заложил ноздри, горло, легкие…
Глава 26
— Глядите-ка, чего нашел, — проговорил Богдан, выступая из мрака на лестничной площадке, чтобы привлечь к себе внимание возлюбленной и Домахи. — У вас тут лишние ушки обнаружились.
Придерживая одной рукой отяжелевшее тело молодой женщины, что была одета в одну из сорочек Илоны, он приподнял пепельно-белые брови. Домовой потряс в воздухе свободной рукой, в которой был зажат пучок подожженной сон-травы. Именно ею он усыпил бдительность девушки, которая так некстати оказалась свидетелем разговора. Ей не следовало слышать ни единого слова, но так вышло, что Кира Долинская услышала каждое.
— Боги, — прикрыла рот ладонью Илона.
— Ой, не поминай, — замахала руками Домаха, стоило молодой хозяйке произнести вслух то, что приходило на ум любому человеку в такой ситуации.