— Иди отсюда, — велела Илона одними губами.
Впрочем, видеть ее могла только Кира, потому что Иван и Вика сидели спиной к плите, возле которой стояла хозяйка, а Краснопольский был полностью сосредоточен на ней самой — на Кире. Точнее, на ее похолодевших пальцах, что стиснули его ногу.
— Хозяин-Батюшка зовет, — проговорила девушка в платке громким шепотом.
Чувствуя, как по спине бежит рой мурашек, Кира с трудом перевела дыхание. Теперь она точно была уверена, что кроме нее никто не видел происходящего. Для всех остальных хозяйка дома просто мыла посуду — ничего особенного.
— Ребят, я выйду ненадолго, — повернулась Илона к студентам. — Если кто-то хочет добавки… Девочки, — и указала на большой казанок на плите.
— Хорошо. Спасибо, — кивнула Вика.
— Что с тобой? — тихо спросил Краснопольский, когда сопровождаемая таинственной спутницей Илона вышла.
Кира внимательно прислушивалась к удаляющимся шагам. Спустя какое-т время послышался звук открываемой двери — видимо, хозяйка дома вышла на улицу.
— Здесь что-то не так, — едва слышно проговорила Долинская. Она не знала, слушает их кто-то или нет, поэтому предпочитала не повышать голоса даже до нормальной слышимости. Впрочем, поможет ли это?
— В смысле? — не понял Сергей.
— Здесь живут не только они, — пояснила Кира.
— То есть?
— Сейчас Илона вышла, так?
— Ну?
— А если я скажу, что она была не одна?
— В смысле? — снова не понял Краснопольский.
— Да в прямом, — прошипела Долинская. — Я кое-что видела и слышала сегодня ночью, пока вы спали, как сурки.
— Пошли, — поднялся Сергей. — Поговорим.
Они вышли из небольшой кухоньки и оказались в просторном холле. Отсюда было два пути — в гостиную и к входной двери. Кира выбрала второй, поскольку сомневалась уже во всем. Здесь, в доме, не было никакой уверенности в том, что их не услышит кто-то еще.
Обойдя дом, Долинская опустилась на аккуратную лавочку, что стояла под раскидистым деревом. Вспотевшие ладони немного освежил теплый ветерок, что перебирал листву. Здесь, в тени, наклонившиеся кроны создавали такой уютный укромный уголок, что хотелось остаться под сенью ветвей вековой ивы навсегда. Странно, но дерево росло за пределами участка, хотя следы от столбиков виднелись как раз-таки несколько в стороне. Судя по всему, раньше ива находилась аккурат на территории особняка. Потом, по каким-то причинам забор перенесли.
— Ну, что такое? — Сергей присел перед ней на корточки и взял за руки.
— Эти двое, — указала Кира в сторону дома Илоны и Богдана, — явно не так просты, как хотят казаться. Ночью я встала попить воды и услышала любопытный разговор.
— Так… — кивнул Краснопольский.
— Они как будто в курсе того, что с нами случилось, понимаешь?
— Нет.
— Ее муж говорил о том, что мы чудом вышли из лесов, — начала объяснять Кира. — Потом велел Илоне сегодня позвонить какой-то Дарье и…
— Стоп! — остановил ее Сергей. — Дарье? Что за Дарья?
— Да понятия не имею, — ответила Долинская. — Потом вообще какая-то чертовщина началась. Я сначала подумала, что мне привиделось, но нет. В доме есть еще женщина. Она почти ровесница Илоне и Богдану, но… — Кира замолчала, не решаясь рассказывать все так, как есть.
— …но? — повторил Сергей.
— Никто из вас ее не видит, — прошептала Кира, понижая голос и наклоняясь к нему.
— Я не понял, — повел плечом Краснопольский. — Это что, призрак или… — неопределенно покрутил пальцем в воздухе.
— Нет, я не думаю, что она — призрак, — отрицательно качнула головой Кира. — Ее не видите только вы — ты, Вика и Ваня. Илона ведет с ней какие-то разговоры, Богдан — тоже.
— Это что, как с темой про твои дома? — поинтересовался Сергей с долей доброй иронии, но это вполне безобидное замечание вызвало у Долинской приступ агрессии и обиды.
— Пошел ты, Краснопольский! — вскочила она, после чего бросилась в сторону дома.
— Кира… — вздохнул Сергей.
Он давно знал Долинскую, но до сих пор так и не научился общаться с ней правильно. Случались моменты, когда он, не преследуя цели обидеть или посмеяться над ней — именно это и делал. По ее восприятию…
Выпрямившись, Краснопольский в несколько прыжков догнал девушку и взял за локоть.
— Подожди ты, — проговорил он. — Ну, чего ты сразу в бутылку лезешь?