Кира взглянула на распростертое на полу тело Ивана, на трясущуюся от ужаса Забельскую, которую укачивал на руках Витольд. Он прижимал ее белокурую голову к своей груди, не позволяя открыть глаза. Чуть в стороне, возле кресла, где до этого сидел Богдан, стоял бледный, как стена, Краснопольский. На его искаженном потрясением лице читалось так много чувств, что Кира предпочла не разбираться в их природе. Она вернула взгляд Моране.
— Иди ко мне на службу, — предложила богиня смерти. — Я даже сделаю тебе поблажку — будешь моим жнецом — не стану наказывать за дерзость.
— Пошла ты, — уверенно проговорила Кира.
Богиня смерти и зимы пожала полуобнаженными, затянутыми в кружево, плечами. Белоснежное плетение на ее наряде почти повторяло цвет кожи. В слегка потускневших волосах серебрились прозрачные капли льда.
— Жатва уже началась. Зима еще не скоро. У меня сейчас нет той власти над миром, которая необходима для завершения жатвы. Только новорожденный жнец будет обладать достаточной магией, чтобы справиться. Но у меня вполне хватит сил, чтобы собрать еще пару душ…, — и красноречиво взглянула на Вику и Сергея.
Глава 47
— Какого хрена ты еще раздумываешь?! — орала Вика Забельская спустя около часа, когда богиня смерти убралась восвояси, пообещав вернуться за ответом Киры.
Уходя, Морана предельно ясно дала понять, что если ей не понравится решение Долинской — церемониться она не станет.
— Перестань, — поморщился Краснопольский.
— Что «перестань»?! — снова вспылила Виктория, судорожно хватая ртом воздух. — Она может все исправить, а ты мне тут «перестанькаешь». В конце концов, это ты втянул нас во все это говно, поэтому даже не вякай, — шумно выдохнув, Забельская провела языком по пересохшим губам.
Кира сидела на софе. Горестно опустив плечи, она совсем не понимала, что происходит и где она находится. В голове было столько разных мыслей, что, казалось, вот-вот мозг просто взорвется. Визит Мораны окончательно добил Долинскую, которой и так хватило новостей о ее так называемом предназначении. Ну, вот почему всем выпадают нормальные адекватные вещи? Кто-то должен спасти мир, превратившись в женщину-кошку, кто-то борется по ночам с преступностью либо наказывает зло, спрятав лицо за маской или не утруждаясь даже в этом, как делал это знаменитый Каратель*. А она? Ей почему-то надо не спасать мир, а уничтожать его!
— Ты не можешь требовать от нее такое, — продолжал стоять на своем Сергей, обращаясь к Вике. — Нельзя убивать ради спасения.
— Ну, извините, что я не такая правильная, — развела руками Забельская. — Да, я не из тех лицемеров, что любят красиво отмазываться, уходя от ответственности. Ложь во благо и все такое… Да, я с легкостью бы прикончила пару сотен незнакомых мне людей, чтобы дать Аленке и Вадиму шанс создать семью и родить детей, чтобы Иван…
— Хватит! — вмешался Велес, который все то время, пока студенты пререкались, молча раздумывал над чем-то своим.
Бог стоял у окна, глядя в сторону соснового бора. На его красивом лице не было никакого выражения, не отражалось абсолютно никаких мыслей. Казалось, Велес мысленно покинул пределы этой комнаты, если не мира.
Забельская все же примолкла, но продолжала метать в сторону Долинской разъяренные взгляды. В ее голубых глазах все еще дрожали слезы.
Присев рядом с Кирой, Краснопольской обнял ее за подрагивающие плечи.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал.
— Что мы придумаем, Сережа? — подняла на него полный безнадежности и отчаяния взгляд девушка. — Видит Бог, я не хочу становиться собачонкой Мораны, которая будет тащить палочку на крик «апорт». Какой у меня выход?
— Что угодно, только не это, — уверенно проговорил Краснопольский. — Ты не станешь жнецом. Я костьми лягу, но не позволю ей сделать это с тобой.
Кира тяжело вздохнула. Она уже думала над тем, что ей сказал Велес. Местами посещали мысли, что, возможно, именно для этого она и была рождена. Не всем же быть хорошими, в конце концов. Так в ее существовании появился бы хоть какой-то смысл. Пусть такой темный и тяжелый, но все же.
Вот только Сергей так отчаянно сражался за нее, так верил, что все может быть иначе. Он уже сам решил, каким должен быть выбор Киры. А она… она не могла сопротивляться его воле, потому что не хотела терять то, что между ними начало появляться. Он по-прежнему оставался ее единственным шансом быть нормальной. Именно поэтому Долинская не говорила ему о том, что тревожит ее душу. Как он отнесется к тому, что ее мнение во многом совпадает с Викиным?!