Обратиться за помощью к Мирославе — идея, которая изначально не имела даже малейшего шанса на жизнь. Не та, кто был заинтересован в том, чтобы задерживать жатву, но, учитывая характер Мирославы и ее отношение ко всему живому, был смысл надеяться. Как показало время, эта надежда оказалась не напрасной.
Радужные мысли о том, что все может закончиться благополучно, омрачали слова Миры о дальнейших действиях Мораны. Они не стали неожиданностью, потому что время действия ритуала ворожеи закончилось на днях. Именно поэтому Морана предприняла самые решительные меры. Пока воля Дарьи хоть немного сдерживала ее, богиня держалась в рамках дозволенного. Теперь, когда сила перстня начала уходить, уверенность Мораны росла в геометрической прогрессии.
Кроме этого, заканчивалось лето — вот что беспокоило Велеса даже больше возможных атак Мораны. Все нужно решить до того, как начнутся холода и ляжет первый снег. Потом ничего изменить будет нельзя.
Вопреки тому, что время поджимало, оставалось только ждать. Пока от Мирославы не будет вестей, искать выходы бесполезно — их просто больше нет. Масштабы развернувшейся жатвы сократились до размеров одной сущности, сила убеждения и родственные связи которой решат исход событий. Кира и ее друзья либо выживут, потому что у Долинской появится возможность все исправить, либо серп Мораны снова отведает крови.
Глава 52
Осторожно приоткрыв дверь, Кира вышла на террасу, что опоясывала особняк. На лавочке с высокой спинкой, что стояла под одним из окон, опустив голову на руки, сидел Богдан.
У его ног пристроилась Домаха, а чуть в стороне, слегка таясь за дворовым скарбом, мельтешили прочие духи. Лохматый Банник, угрюмый Дворовый, расстроенный и непривычно молчаливый Витольд, на подоконнике за спиной Домового сидела прекрасная в своей цветущей юности Зеркалица… Все хранили скорбное молчание.
— Я хотела сказать, — тихо проговорила Кира, останавливаясь в шаге от Богдана. Немного помедлив, она протянула руку и опустила ладонь на его неестественно горячее плечо, — что мы не считаем вас виноватыми, — и кивнула в сторону «лешего».
Подняв голову, Домовой какое-то время смотрел на нее лишенным всяческого смысла взглядом пустых темных глаз. Спустя пару минут, в глубине зрачка зажглось что-то похожее на красноватый огонек. Приопущенные уголки чувственных губ дрогнули. Он улыбнулся.
— Какая ты добрая, дитя, — прошептал Домовой, сжимая холодные пальцы Долинской. — Такая светлая душа не может быть запятнана деяниями жнеца. Спасибо тебе, милая. Вот только друга твоего это не вернет.
— Это все равно должно было случиться, — прошептала Кира, глотая слезы. Она предпочитала не думать даже о том, что Ивана теперь нет в живых. Сама мысль звучала дико.
— Я обещал вам защиту, — горестно сгорбился Домовой, — я обещал… — и тупо уставился перед собой, утратив интерес к разговору.
Долинская беспомощно взглянула на Домаху. Она так хотела донести до Богдана, что все это — не его вина. Если кого и нужно винить, то Морану. Только ее…
— Он будет в порядке, — сказала уверенно помощница Домового, поднимаясь на ноги. — Надо, чтобы вернулась наша хозяйка. Она излечит его от любой боли. Она найдет нужные слова, — кивнула с таким видом, что Кире стало значительно легче.
Долинская перевела дыхание. На душе по-прежнему скребли кошки. Еще никогда ей не было так муторно, так противно от происходящего. Кира не понимала, как себя вести и что делать дальше. И это чувство беспомощности пожирало, уничтожая изнутри.
В сознании то и дело всплывали слова Мораны о том, что лишь в ее власти все изменить. Нужно просто решиться и поставить на карту всю свою жизнь. Одну жизнь, чтобы спасти другие. Тот случай, когда цель оправдывает средства. Нужно ли думать?
Оглядевшись по сторонам, Долинская бессознательно надеялась отыскать взглядом Ивара. Его не было в зоне ее видимости. Уже довольно давно… Вопреки тому, что в такие тяжелые минуты он всегда находился где-то поблизости, именно сейчас его не было. Жнец словно провалился сквозь землю.
Кира вдруг поймала себя на том, что ей страшно. Страшно оставаться среди всего этого — без него. Он постоянно стоял за ее спиной молчаливой тенью, обеспечивая пусть и ложное, но чувство безопасности. Сейчас, когда Ивара не оказалось рядом, Долинская растерялась и осознала: он нужен ей. Нужен, просто потому, что так было спокойнее, привычнее… Привыкшая к нему, Кира почти на физическом уровне ощутила боль — боль от его отсутствия.