— А если нет?
— Передумает, — уверенно повторила Мирослава, с которой Велес познакомил всех как раз накануне нападения прислужников Мораны.
Именно она разработала подробный план переговоров с Мораной. Все его детали, самые важные моменты, что и кому говорить и делать в тот или иной отрезок времени — все это тщательно было продумано Мирославой. У каждого была своя роль, которую следовало неукоснительно исполнять. Каждое слово, жест, взгляд, событие были выверены до минуты, до мельчайшей мимической морщины… до последней капли крови.
Кира хотела спросить о том, чего ждать, если их план все-таки провалиться, когда за спиной раздались шаги. Обернувшись, Долинская почувствовала, как вдоль позвоночника пополз холодок. Она так и не научилась реагировать на появления Мораны хоть с какой-то долей спокойствия. Ее непременно начинало трясти. От холода, страха или бешенства — это уже детали.
— А я все думаю, — скривилась богиня смерти, которая уже не выглядела такой юной и цветущей, какой все привыкли видеть ее, — откуда в этих дурнях столько ума и прыти. Сами бы они ни за что не додумались, как поступить. Велес тоже не так хорош в стратегических моментах. Признаю, такого я не ожидала, — то ли похвалила, то ли осудила Морана.
— Ты передумала? — поинтересовалась Мирослава.
— Ладно, — взглянула богиня на Киру. — Я люблю тех, кто не боится высказывать свое мнение. Ты не только смелая, но и умная, в отличие от твоих друзей. Это ценные качества, которые полезны для будущего жнеца.
Долинская повела плечом при этих словах. Всякий раз, когда заходил разговор хоть о чем-то, Морана не забывала напомнить, что в конце все придет к одному. Что же, если ей быть жнецом, надо извлечь из этого максимальную пользу.
— Ход с убийством Ивара был идеальным решением, — похвалила Морана. — Я все не могла понять, как Велес собирается вернуть все души на место. Теперь понимаю, — адресовала Мирославе полную тайного смысла улыбку.
Кира с интересом наблюдала за разговором, в котором сама являлась и свидетелем, и участником. Она пока не понимала, к чему вела богиня смерти, но уже точно знала, что смерть жнеца и появление Мирославы — две неотъемлемые части чего-то очень важного. Вот только чего именно?
— Ты не знаешь, кто она, верно? — спросила вдруг Морана, почти читая мысли Долинской о том, что о Мире мало что известно в принципе. — Велес не сказал, что в друзьях у него одна из стражей. Интересно, почему…
— Стражи? — переспросила Кира. — Стражи чего?
— С выводами о том, что ты умная, я поторопилась, — скептично фыркнула Морана. Утратив интерес к Долинской, обратилась к Мирославе: — Хорошая была партия. Я оценила. Завершай начатое и… пора домой.
Долинская слегка опешила от того, насколько спокойно Морана разговаривала с Мирославой. Казалось, они были давними подругами, которым абсолютно нечего делить. Настолько нечего, что Морана даже не обиделась за ее участие в чем-то таком, что могло навредить богине смерти. Кто, черт возьми, вообще такая эта Мирослава?! Страж… Тут вроде все ясно, но не прозрачно.
— У тебя еще будет возможность оценить по достоинству таланты нашей Миры, — иронично хихикнула богиня зимы. — В силу твоей будущей деятельности, вам придется часто общаться. У нее есть две чудных сестры. Они тебе понравятся — такие душки, — и растаяла в воздухе, оставив Киру в полном недоумении.
— А… — подалась вперед девушка вперед, но уже разговаривать было не с кем, кроме Мирославы.
— Она выполнит все твои условия, — проговорила Мира. — А сейчас мы должны торопиться. У Ивара почти не осталось времени.
Все еще не понимая, что произошло пару минут назад, Кира осталась стоять на крыльце с открытым ртом. Она даже не сразу опомнилась, когда за Мирославой закрылась входная дверь. Только осознав, что осталась одна, бросилась следом.
В гостиной особняка Илоны и Богдана Кира застала удивительную картину. Ивар сидел на полу и, держась за горло, пытался откашляться. Когда жнец отнял руки от шеи, на месте, где кожи касался кинжал, остался только белесый шрам. Он стал своеобразным ожерельем, что навсегда «украсило» шею Ивара.
С трудом удержавшись, чтобы не броситься ему на шею, Долинская в волнении прижала ладонь к груди. Никто представить не мог, что пережила Кира в те короткие минуты, пока ей нужно было изображать отчаяние, решимость и строптивость — как же ей было страшно. Нет, не за себя, а за то, что все уже зря. Долинская хотела вернуть своих друзей — хотела этого больше, чем жить и дышать. Сделать, что угодно, чтобы у них появился шанс.