– Арвельд, очнись! – Флойбек тряхнул его за плечо. – Заснул?
– Я… Нет… почудилось. – Сгарди с силой тер лоб.
– Почудилось…Края здесь такие – оттого и чудится, – Флойбек догрызал яблоко. Он ничему особенно не удивлялся, потому что вырос в этих краях. – Это лафийское мелководье. До берега близко. Архипелаг когда-то был единым островом, потом раскололся весь. Сначала Южно-Лафийская гряда отстала, затем, говорят, и Храмовая. Много городов под воду ушло, над ними мы сейчас и идем, – Флойбек вгляделся в таявший утренний туман. – Когда-то это был входом в город!
Из дымки, среди дремлющего моря, поднимались две башни, соединенные тонким сводом. Были они еще далеко, но даже отсюда поражали величиной. «Восток» шел к ним.
Ходить по лафийскому мелководью всегда было делом опасным, того и гляди натолкнешься на башню или пропорешь днище о подводный шпиль. Местные течения закручивались в улицах города, снося суда с небольшой осадкой. А под Лафардской аркой глубина была порядочная, и вода спокойная. Самый надежный фарватер на подходе к острову.
– Надежный, но, как ты понимаешь, не единственный, – Флойбек принялся за второе яблоко. – Места знать надо. За приличную мзду корабли водят и быстрее, и удобнее, чем через арку. Это ведь сейчас пусто, а с конца весны целый флот на рейде стоит, – мореход бросил огрызок в воду. – Только хорошие лоцманы наперечет. Мало сам город знать, надо осадку учитывать, и время суток, да много еще чего… И мелководье меняется – башни оседают, течения смывают-намывают островки, – мальчик помолчал. – В гавани рассказывали – тишком, конечно, – что кое-кто водит на стоянки пиратские корабли.
– За деньги?
– И да, и нет. Сейчас в Светломорье и пиратов-то обычных не осталось, ну, тех, что сами по себе. Все либо данники Черного Асфеллота, либо у него под началом…
– Король-то куда смотрит?
– Тут видишь какое дело… Когда Аларих был в… в силе, – он запнулся, потому что хотел сказать «в уме», – все было ого-го как строго. Лоцманских цех был, и попробуй еще попади туда… За дном следили. Единые сборы брали. А нынче-то жулья всякого развелось – сколько кораблей загубили, подумать страшно. А король… Король умом ослабел. Не до кораблей ему сейчас. Да и вообще не до чего.
Арвельд проводил взглядом чашу, из которой пил воду ящер с алмазными глазами. Точнее, глаз был один, на месте другого зияла черная впадина.
– На каждой статуе камней полно, а все почти нетронутые. Хотя рукой дотянуться можно. Неужели охотников нет?
– Охотников полно, дураков мало. Воровали здесь когда-то, да… Потом замечать стали, что все, кто хоть что-то взял, скверно кончали, в самый короткий срок. Кто без вести пропал, кто умом повредился, кто головой вниз со скалы кинулся… Много слухов ходило, потихоньку перестали сюда за добычей ходить, – Флойбек повеселел и продолжил: – Я когда с Ревенем тут жил, обитал на Старых верфях чудак один, Мирчей звали. Мирча Наутек. Вечно был он битый и в долгах, все от кого-то спасался, и всегда его кто-то искал, чтобы вздуть. Брался корабли водить по мелководью, и каждый на мель сажал. А подводный город знал, как свои пять пальцев, даже карты составлял, только в судах не разбирался. И мелководье его не трогало! Сколько шуток сыграло с другими, а этот все облазил и хоть бы разок поранился! Ныряльщик был хоть куда, пока здоровье позволяло. Да только не моряк… – Флойбек улыбнулся по-доброму. – Где-то он сейчас, жив ли…Когда корабль миновал арку, туман истаял. Подводные предместья остались позади, и морская гладь запестрела островами, на которых выстроили дома уже нынешние обитатели Светломорья. «Восток» обогнул изрезанный клочок суши, где из-за кедров торчал серый особняк с черными карнизами – в нем заседало правление корабельного цеха. На другом острове поблескивала на солнце зеленая башенка таможни.
На невидимой колокольне пробудился колокол, и поплыл надтреснутый звон, отражаясь от воды, разнося эхо по островкам. Корабль обогнул остров с ближним маяком, а за ним рукой подать было до самой Лафии.
Столичная гавань уже не спала, но пока потягивалась спросонья. Даже чайки в небе вскрикивали коротко, лениво, точно нехотя.
Покачивались на волнах эрейские торговые каракки, убрав паруса и свесив флаги с яркими солнцами – королевским гербом. Застыли иссиня-серебристые северные пинассы. У мыса стоял красный с золотом галеон Южного архипелага, высокомерный, осанистый. Больше тамошних кораблей не было видно. Да и немудрено – такие дела творятся на Юге, не до торговли. С Лакоса и вовсе никого.