Остаток дня Арвельд с Паломником шли без привалов. Синий Пояс, пропустив через Дряхлую гать, успокоился и больше не шутил – река спокойно текла в ровных берегах. Все походило на обычный лес, только деревья становились все выше и, как казалось, древнее. Под самый вечер сосны пошли такой высоты, что от одного взгляда кружилась голова. И журчание Синего пояса странным образом становилось похожим на шепот голосов. Иногда сходство становилось таким сильным, что Сгарди начинал оглядываться – не прячется ли кто за деревьями.
– Чего головой вертишь? – спросил Паломник.
– Будто говорит кто, – сказал Арвельд. – Слышишь?
Паломник только усмехнулся.
Когда совсем свечерело, деревья поредели, и Синий пояс влился в круглое озеро. Сосны стеной обступили его, отражаясь в воде, точно в зеркале.
– Тут и заночуем, – Паломник сбросил котомку на землю, и присел на корневище, торчавшее из земли.
Вскоре на берегу озера закурился прозрачный дымок. Трапезничали на закате, когда в светло-голубой воде уже светились первые звезды.
Над озером сгущались сумерки, и Арвельд кожей чувствовал, как опускаются на землю таинственные чары, точно кто-то ворожил совсем рядом. Только страха не было и в помине. Такого покоя Сгарди не помнил с того времени, как покинул Храмовую гряду. Он расстелил на земле плащ, поближе к костру, и улегся, заложив руки за голову.
– Никто нас в этих краях не найдет?
– Смотря кто, – ответил тот.
Сгарди, уже задремав, открыл глаза.
– Ламору и Асфеллотам сюда не добраться. Тут мы на самой границе, а здешний народ чужих ох как не любит, чародеев особенно. Волшебство у них свое, наше здесь силы не имеет.
– Их можно увидеть?
– Навряд ли, – ответил Паломник. Он сидел, уперев подбородок в колени, и смотрел на озеро. – Услышать – да, можно.
Паломник извлек самодельную свирель, осмотрел ее и заиграл. Мотив был простой, но такой чистоты и прелести, что казалось – он звучит над озером сам по себе.
Арвельд, слушая, смотрел в небо.
– Красиво, – тихо сказал он, когда свирель смолкла. – Сам сочинил?
Паломник лег и подложил котомку под голову.
– Нет, это «Речная струна». Старая песенка, ей лет не одна сотня. Давай спать… Если ничего в пути не стрясется, ночевать будем уже на Салагуре.
Стемнело. Где-то в лесу тенькала синица, и все звучали журчащие голоса. Незаметно на Арвельда сошла дремота, полусон-полуявь, когда толком не понимаешь, спишь или нет. И тут совсем близко позвали кого-то. Таинственные голоса тихо, звеняще на все лады повторяли имя, которое он слышал столько раз…
Озеро подернулось жемчужным туманом. На синем небе засветил золотистый месяц, дорожка от него легла на озерную гладь. В тумане вершины сосен казались островерхими башнями, или то и вправду были башни… Звезды отразились в воде, и скоро все озеро дрожало и переливалось мерцающими огнями. А на берегу стоял тот, кого звали на ночную встречу голоса с того края Окоема. Его Арвельд и видел тогда во сне, в последнюю ночь на корабле. Ключ ко всем тайнам сверкнул перед глазами и погас.
Арвельд вздрогнул во сне и очнулся. Приподнялся, оглядываясь. Кругом была глухая ночь. Ухала в лесу сова. По озеру пробегала рябь: в воде отражалась ущербная луна и редкие звезды. У прогоревшего кострища, закутавшись в свой ношеный плащ, спал Паломник.
Сгарди уронил голову на руки и заснул настоящим усталым сном, с мыслью, что упустил единственное, что надо было понять.XIII
Пока завтракали, туман над озером истаял. Арвельд залил водой кострище, путники собрали скарб и двинулись дальше.
Опять начался сосновый лес. Сначала шагали вдоль Синего пояса, но вскоре река ушла в сторону, потом затерялась в чаще, только журчание долго еще долетало вслед.
– Скоро и Окоем кончится, – говорил Паломник. – Там обжитые края начнутся, Поморье. Эх, вроде оно и хорошо, да только не очень. Достать нас легче будет…
Поворачивало на полдень, когда они вышли к каменному мосту в три арки, высокому, узкому и без перил. Мост соединял обрывистые берега глубокого оврага, на дне которого блестела заросшая осокой речонка. У моста стоял камень со скошенным верхом, похожий на стол.
– Погоди-ка… – Паломник полез в суму и вытащил кусок каравая, которым угостил еще мельник. Хлеб он положил на камень, на видное место. – Это Голодный мост, – добавил он в ответ на взгляд Арвельда. – Некоторые называют его мост Сагадж и . По-моему, так вернее.
– А еду кому оставил?
Паломник загадочно улыбнулся.
– Может статься, мы его увидим. Если захочет показаться.
– Сколько же здесь тайн? – спросил Сгарди.