Глухой, тревожный шепот прошел в старых вишнях за окном.
– Я слышу твое дыхание… – вдруг тихо, но внятно сказал Гессен чужим голосом. – Чувствую, как бьется твое сердце…
По лицу Паломника прошла судорога. Он сжал змейку, сорвал с серебряной нити и швырнул на стол.
– Уже нет, – ответил он кому-то и сел на постель Гессена.
Мальчик успокоился. Под светлой кожей разошлись напряженные мускулы лица, черты разгладились. Он раскинул руки и глубоко вздохнул во сне.
Мысли Паломника были тяжелее. Понять, чьим голосом говорил Гессен, труда не составило, а это значит, что скоро их найдут. Очень скоро… Скверно.
Очнулся Гессен к обеду. Уставился в беленый потолок, щурясь от яркого света и соображая, где находится и как мог сюда попасть. События прошлого дня и нынешней ночи осели где-то глубоко в памяти, словно давний сон, мерещился только берег ночного моря и холод камней Горного очага, на ступенях которого они с Флойбеком прятались от погони.
В открытое окно ворвался ветерок, пахнуло речным илом. Донеслось стройное пение.
«Монастырь», – мальчик облегченно вздохнул. Повернул голову, оглядывая келью, тут же на миг зажмурился – ему показалось, что он еще спит.
У окна за столом сидел молодой послушник, одетый в синюю рясу с охровым кантом, но крепкий, совсем не похожий на монаха. Светлые волосы рассыпались по плечам и сверкали на солнце. Он сидел, замерев в очень знакомой позе, и словно ждал чего-то. Услышав шорох, повернул голову. Гессен встретился глазами с Арвельдом.
– А, проснулся наконец… – сказал, улыбаясь, Сгарди. – Я уж думал, вторые сутки собрался спать…
VII
Ламио едва успел позавтракать, как дверь приоткрылась, и в кабинет просунулась хитрая рожа привратника.
– Дама, – с таинственным видом сообщил он.
– Скажи, что Ванцера принимает только после двух, – ответил Ламио.
– Так она к вам!
– Как ко мне? – удивился молодой человек.
– Да говорит, встреча ей назначена.
Секретарь пожал плечами. Никому он встреч не назначал, уж запомнил бы. Дама…
– Так мне что ж, звать или как? – снова спросил привратник.
– Зови! – кивнул Ламио. – Разберемся…
Лукавое лицо слуги исчезло. «Теперь раззвонит по всей округе, что секретарь Ванцеры свидания назначает в Кормчем доме, – с досадой подумал молодой человек, – или что похуже брякнет…»
Ламио набросил сюртук, подумав, застегнул его на все пуговицы.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла гостья. Небольшого роста, стройная, насколько Ламио мог судить: дама была с ног до головы закутана в черный, будто траурный, плащ. Словно подтверждая его догадку, гостья прижимала к глазам платок. Похоже, вдова или дочь погибшего моряка явилась за помощью – такие визиты нередки в Кормчем доме. Ламио придвинул стул.
Гостья кивнула, не отрывая платка, присела на край стула.
– Приветствую, сударыня, – начал секретарь. – Не говорю «добрый день», потому что для вас, он, видно, не такой добрый. Не всех в этот дом приводит радость, что поделаешь… Может быть, воды?
– Благодарю, но после нынешней ночи хотелось бы чего-нибудь покрепче, – гостья откинула капюшон.
– С-сударыня… – секретарь, оторопев, уставился на короткие волосы и резкий разлет бровей над синими глазами, и тут до него дошло, что никакая это не «сударыня», а совсем наоборот. – Вы кто такой? – побледнев, вскричал он. Первой мыслью было, что вездесущий Кассий прислал убийц по его душу.
– Успокойтесь, – сказал гость. – Куда девалось ваше гостеприимство? Да, я не бедная вдова, но и мне нужна помощь. Я от капитана Остролиста.
Ламио скрестил руки на груди и прищурился.
– С чего бы мне вам верить? – уперся он, пытаясь скрыть, что разволновался не на шутку.
Гость откинулся на спинку, расшнуровывая воротник плаща. В левом ухе ярко сверкнула хрустальная слеза.
– Капитан Остролист передает привет и справляется о здоровье вашего брата. Ему, кажется, пришлось спешно покинуть здешние края года два назад, и Рельт тому посодействовал. Я верно излагаю?
– Как называется корабль Рельта?
– «Лафисс». Вашими стараниями он стоит у монастыря.
Секретарь продолжал недоверчиво смотреть на посетителя.
– Откуда стало известно о моей просьбе?
– Записку передал старик-лоцман, – терпеливо продолжал гость. Под его глазами лежали усталые темноватые тени, но смотрел он весело и дерзко. – Рельт прочитал ее и сжег, как вы просили. – Ламио сухо кивнул. – В ней упомянуто имя Расина Ланелита, а мне, знаете ли, его участь небезразлична. Князь Расин перед вами.