— Так и знал, — увидев Тимофеева, даже не пытаясь с похмелья отпираться, отрешенно промычал Натан Владимирович, — перстень с бриллиантовым глазком — моя погибель. За него я и пострадал. А пацана, лейтенант, я не убивал. Не вешайте чужой грех мне на душу. Это другие...
— Вставайте, одевайтесь, — поторопил его Тимофеев. — Следствие разберется...
Среди своих подопечных «тренер» особый глаз положил на Рому Князева и Дамира Заурова. Физически сильные, смышленые подростки. Любящие деньги, шмотки, и, главное, умеющие держать язык за зубами... Однажды после тренировки он пригласил обоих к себе в кабинет. Угостил сигаретами, зная, что ребята уже втихаря курят. Ну, раз угостил сам тренер, те, понятно, не отказались.
Закурили, пахучий дымок заполнил комнату. Головы мальчишек сладко и хмельно закружились.
— Что за сигареты? — полюбопытствовал Дамир.
— Молчи, ослиная голова, — хмыкнул Князев. — Не чувствуешь, что ли? Божья травка...
Натан Владимирович благосклонным кивком головы одобрил понятливость ученика.
«Анаша!» — мелькнуло в затуманенной голове Дамира, но он мужественно выкурил сигарету до конца.
И в другой раз тренер после занятий пригласил ребят к себе. Критически оглядел их скромную обувку и властно приказал:
— А ну, снимайте башмаки!
Ученики недоуменно повиновались. Разулись и замерли: что последует дальше?
Натан Владимирович раскрыл дверку старенького шкафа и нарочито небрежно бросил на пол две коробки.
— Примеряйте!
Мальчишки раскрыли коробки и ахнули: это были настоящие адидасовские кроссовки. Фирма! И что удивительно — обоим пришлись по ноге. Красота! Не жмут и уютно.
— Ну, как? — спросил тренер, ожидая благодарности.
— Отлично! — поднял указательный палец Князев.
А Дамир понуро опустил голову.
— А ты что молчишь? — удивился Натан Владимирович. — Не нравится обувка?
— Не-е... Нравится... Только что скажу родителям, если спросят, где взял?
— Ха-ха-ха! — рассмеялся «учитель». — Чудак-человек. Так и скажи — тренер подарил. За хорошие результаты.
И потом не раз Натан Владимирович приглашал ребят к себе. Угощал сигаретами с «божьей травкой», дорогими конфетами из заграничной коробки и даже коньяком с необычным названием «Наполеон». А в один из осенних пасмурных деньков как-то непривычно строго посмотрел на своих любимчиков и отнюдь не тренерским голосом, в котором прозвучали стальные нотки, изрек:
— Вижу, пацаны, что красивая жизнь вам нравится... Так ведь?
— Так! — почти в один голос ответили Князев и Зауров.
— А знаете ли, — продолжал Натан Владимирович, — что за красивую жизнь надо всегда платить.
— А как? — промямлил Рома, а Дамир как-то сразу сник....
В тот день они со своим «тренером» впервые участвовали в краже. Обчистили одну квартиру. Немного спустя — еще одну. Потом — третью. Краденые веши — кольца, хрусталь, дорогую электронику, импортные магнитофоны — свозили в дом истопника Василия Ивановича. Деньги Натан Владимирович оставлял себе. Иногда великодушно сотню-другую — уж если очень удачным был «улов» — давал Князеву и Заурову. При этом многозначительно подчеркивал:
— За хорошую учебу!
И было не понять за какую — то ли за успехи на ковре, то ли за воровство...
После удачно сбытого краденого «тренер» как бы в награду вручал ребятам пакетик анаши.
— Расслабьтесь. Покурите, — отечески выпроваживал он Князева и Заурова за дверь.
Ребята шли на пустырь к канализационному люку. Здесь были горы всякого хлама. И ни души. Можно переброситься в картишки, покурить «божьей травки». И это со временем стало привычкой, нормой.
Родители у своих сыновей не спрашивали, где те были, что делали. Занятые по горло работой, приходили домой поздно. До детей ли тут...
В одну из таких «посиделок» Князеву вдруг вздумалось купить мотоцикл, один на двоих. Например, «Яву». Замечательная машина. Рвет прямо с места и такая блестящая!
Просить у родителей деньги? Заругают еще, начнут отговаривать. Зачем мол вам этот «гроб с музыкой»? Нет, лучше уже самим накопить. Как? Надо подумать...
И сразу же после этого разговора Дамир, оказавшись в гостях у Сережи Игнатенко, спер у них из ореховой шкатулки перстень с бриллиантовым глазком. Конечно же, перстень отнесли истопнику. Тот алчно его схватил, поднес к близоруким глазам. Повертел и так и сяк. Тихо спросил:
— Что хотите за него, пацаны?
— Кусок, — выпалил наугад Князев.