Конечно, она и сама была ошарашена словами старого священника, вернее, даже не словами, а самым настоящим приказом о вступлении в брак, но ведь, в конце концов, это же всего лишь брак, а не приказ на жестокую казнь или публичную порку!.. И нечего Белу бесконечно злиться на нее: можно подумать, что это она умолила старого священника провести свадебный обряд! Вот уж верно сказал святой отец - ох, как же не любят некоторые мужчины терять свою свободу!..
Ладно, нечего переливать из пустого в порожнее - она уже и так решила, что придя в Руславию, сразу же подаст на развод: не стоит и дальше видеть вечное недовольство на лице своего так называемого мужа! Пусть потом женится на ком захочет, и когда пожелает - ее это уже не будет касаться никоим образом!
Оказавшись в Маргале, беглецы по-прежнему продолжали гнать лошадей, стремясь уйти от границ как можно дальше вглубь страны. Как Бел коротко пояснил Олее, в здешних малолюдных местах дорог слишком мало, так что стражникам при необходимости легко можно перекрыть их все, выставив посты или засады в нескольких местах на пересечениях дорог. Именно оттого беглецам надо было как можно быстрей достичь тех мест, где находятся куда более оживленные пути - там все же легче затеряться.
Итак, четвертый день пути, и погода стала портиться. Как обычно бывает в таких случаях, вначале на бледно-голубом небе стали появляться первые белые облачка, которых становилось все больше и больше, и они уже не были столь светлыми и воздушными. Еще через какое-то время небо сплошь затянули темные тучи, постепенно задул ветер, а через какое-то время пошел дождь, пусть и не очень сильный, но нудный, куда больше напоминающий осенние дожди их родной Руславии. Что ж, следовало радоваться хотя бы тому, что сейчас идет обычный дождь, а не хлещет во всю мощь песчаная буря.
Тем не менее, через какое-то время беглецы промокли до нитки. Холщовая одежда легко впитывала воду, которую к тому же выстуживал небольшой ветер, выдувая остатки тепла из уставших тел. Еще через какое-то время стало понятно, что быстро дождь не закончится, так что хочется того, или нет, но людям необходимо где-то остановиться на ночлег, поесть горячей еды, обсушиться и отдохнуть. Как ни крути, а для беглецов сейчас главное - отыскать настоящий дом под крышей, а не какое-нибудь жалкое укрытие из камней или кустарника. Олея и Бел - они оба настолько устали и вымокли, что ни у одного из них не было никакого желания и дальше продолжать свой путь: было ясно, что если они в ближайшее время не отыщут себе место для ночевки, и еще какое-то время пробудут под этим холодным дождем, то, без сомнений, простудятся, а больным людям сложно продолжать путь, да еще такой трудный и опасный.
Правда, тут была еще одна опасность - все же заканчивался четвертый день, начиная с того момента, как на них был наведен морок. Тогда колдунья пообещала им, что три дня они могут быть спокойны - на это время морок поставлен надежно, вот к концу четвертого дня морок пропадет. Конечно, надо бы дождаться того момента, пока морок исчезнет, и только потом двигаться дальше: нетрудно предугадать, как поведут себя посторонние люди, если на их глазах кто-то враз поменяет свою внешность… Конечно, в любое другое время беглецы по возможности обходили бы всех без исключения до той поры, пока морок еще лежал на них, но, к сожалению, выбирать не приходится, и обстоятельства складывались так, что в очередной раз надо идти на риск.
Дважды на дороге беглецам встречались небольшие селения в пару десятков приземистых глинобитных домишек, но остановиться в тех местах не получилось, хотя промокшие Бел и Олея не единожды делали попытки попроситься на ночлег в этих селениях. Местные жители, неприязненно глядя на уставших путников, без особых разговоров отказывали им в приюте - дескать, места в доме у нас мало, а семьи большие, так что вам у нас не понравится. Вместо этого советовали одно и то же: вы, дескать, поезжайте вперед, там через сколько-то верст будет большое селение - вот в нем-то как раз и находиться постоялый двор, где вас с радостью примут, а мы… Вы уж простите нас, люди добрые, но в наших краях не принято пускать на постой проезжих людей. Граница близко, пограничники суровые, приказы строгие, и вообще… Надеемся, вы нас понимаете.
Ну, не примете - так не примете, приходилось ехать дальше. Все бы ничего, только вот дождик и не думал прекращаться, он, наоборот, то и дело припускал с новой силой, и к тому времени как Бел и Олея добрались до нужного поселка (кстати, путь до него оказался вовсе не близким), на них не только не было ни одной сухой нитки, но дождевая вода даже начала чуть ли не хлюпать в сапогах, а беглецы замерзли до того, что у них зуб на зуб не попадал.
Этот поселок был, пожалуй, самым большим из всех, какие они пока что встретили на земле Маргала, да и постоялый двор в нем к числу маленьких отнести было никак нельзя, а, значит, в нем отыщется местечко для усталых путников. Ну и хорошо, добрались. Плохо то, что морок пока что по-прежнему был на них.
Внутри было жарко, но беглецы в насквозь промокшей одежде этого вначале никак не почувствовали - их все еще потряхивало от холода. Ох, переодеться бы, только вот вопрос - во что? Запасной одежды нет, да и купить ее не на что…
Хозяин постоялого двора, покосившись в полглаза на мокрых, уставших крестьян, к тому же просивших комнатку подешевле, махнул рукой - обождите, мол, сейчас что-нибудь для вас придумаю…
Да чего там думать! Хозяин еще пару раз покосился взглядом на этих крестьян. Тоже мне, богатеи… Он с первого взгляда понял - несмотря на то, что у этих двоих хотя и имеются кони, но наличных денег при себе немного, а все дешевые комнаты уже разобраны: из-за дождя многие путники не стали продолжать свой путь, решили переждать время на постоялом дворе за кувшинчиком вина. Однако каждый из постояльцев в той или иной мере стремился сэкономить хоть немного, и оттого все недорогие номера к этому времени были уже заняты, а на дорогую комнату прижимистые крестьяне ни за что не разорятся. Тем не менее не стоило отказываться от возможности заработать даже всего лишь несколько медных монет - деньги лишними никогда не бывают. Как говорится, курочка по зернышку клюет… Подберет он этим беднякам какой-нибудь уголок из числа тех, что годятся только таким вот скупым крестьянам, а зная нравы таких вот мелких земледельцев и их привычку к экономии, хозяин понимал, что недовольно воротить в сторону нос они не станут.
Пока хозяин был занят своими делами, Олея оглядывала большой полутемный зал, освещенный свечами, парой горящих факелов, да еще огнем очага. Женщина не ожидала, что на постоялом дворе соберется столько народа, как проезжающих, так и местных, которые справедливо решили, что на земле в такую погоду работать все одно не будешь, а сидеть дома, в четырех стенах, нет ни малейшего желания. В конце концов, и у вечно работающих крестьян иногда должно выпадать время хоть для короткого отдыха! Вон как сейчас тут шумно и весело, чему способствует и немалое количество кувшинов с вином, которые разносят гостям разбитные девицы-подавальщицы. Кое за какими столами уже и песни петь начинают…
Кроме проезжих и крестьян, в зале было с полдюжины стражников, да еще у очага сидел какой-то мелкий дворянчик лет сорока, в сопровождении двух слуг. Презрительно-высокомерные взгляды, которые дворянчик бросал на окружающих, никак не вызывали желания находится даже рядом с тем местом, где он сидит. Этот тип, похоже, считал, что одно его появление на этом постоялом дворе должно привести всех присутствующих в священный трепет, и вся эта чернь должна быть невероятно счастлива оттого, что рядом с ними находится высокородный. Правда, ни сам дворянчик, ни его слуги не были богато одеты, да и еда, что им подавали, была едва ли не такой же, какую заказывали себе возницы - похоже, что кроме титула в карманах аристократа была только мелочь, что нередко случается с родовитыми, но обедневшими семьями. Зато у этого высокородного было столько спеси и неприязни к окружающей его черни, что у каждого, кто видел этого дворянчика, просто воротило с души.
Интересно, - невольно подумалось Олее, - интересно, а этот тип за ужин и ночлег платить будет? Судя по его ухваткам, дворянчик вполне может посчитать, что это не он, а ему должны платить только за то, что он осчастливил эту придорожную гостиницу своим лучезарным присутствием.