Я прижала еще крепче Элизабет и посмотрела на пассажирский лайнер. Ничего не происходило. Глаза заболели от напряжения. Темнота ночи держала чудо человеческой мысли в своих ладонях. Неожиданно корма судна поднялась, обнажая винты. 'Титаник' замер в необычном положении. Погасло электричество. Я вглядывалась в черноту ночи, пытаясь рассмотреть судно. Что-то громыхнуло, и я увидела, как темная глыба погрузилась в воду.
Шлюпки рядом! закричал кто-то. Поворачивай!
Я вздрогнула и огляделась. У женщин вокруг меня были застывшие лица. Они, словно окаменевшие статуи, возвышались над бортом шлюпки. Огромная волна приближалась к нам. Я притиснулась к сидящей рядом женщине. Та поступила точно так же. Она ахнула, а у меня будто горло перехватило. Сидела и хватала воздух ртом. Удар волны о борт лодки раскачал ее. Крики женщин и матросов окружили и заставили схватиться одной рукой за лавку, а другой удерживать Элизабет. Через некоторое время лодка остановилась.
Со стороны затонувшего 'Титаника' доносились крики людей. Им удалось спастись, но моряки не плыли к ним на помощь. Народ в шлюпках заволновался, призывая плыть к тонущим. Но матросы жестко повысили голос на пассажиров. Я не вмешивалась, понимая, что этого делать нельзя. Уткнулась в плечо Элизабет и заплакала, старалась это делать неслышно. Вокруг итак много слез.
Я не знала сколько прошло времени. Да какое это имело значение? Но неожиданно проснулась Элизабет и прошептала:
Мама, смотри. Какие красивые огоньки в небе.
Это сигнальные ракеты, малышка, ответила я, посмотрев в направлении в котором указывала малышка.
Ты снова плачешь?
Девочка начала вытирать мои щеки. Теплые ладошки заботливо скользили по моей коже. От этого соленые капли еще сильнее текли из глаз.
Что-то случилось?
Наш пароход затонул, ответила я.
А другой приплывет?
Обязательно. Все будет хорошо, улыбнулась я. Ты не замерзла?
Нет, покачала головой Элизабет.
Я поправила плед и убрала ладошки девочки, чтобы она их не заморозила. В соседней шлюпке кто-то крикнул:
Смотрите, ракеты! Это сигнальные ракеты! Нас заметили!
Все вокруг кричали, а женщины плакали. Они только что попрощались со своими близкими, но радовались возможному спасению.
Видишь, Элизабет, нас заметили, и скоро мы будем на корабле. Поплывем в Америку.
Я успокаивала девочку, говоря ей теплые добрые слова. А сердце ныло от боли и ненависти к себе. Почему не осталась с Алексом, а трусливо сбежала с лайнера? Зачем жить, если нет того, ради кого это делать? Хотя у меня на руках Элизабет, и мне нужно заботиться о ней, но что останется мне? Разбитое сердце невесты? Это не справедливо. Неужели нет надежды, и Алекс погиб в этой катастрофе? Нет, нет и нет! Он выжил, обязан был выжить!
Я рассказывала девочке истории, которые читала в книгах в детстве. Она слушала с большим интересом. Нужно продержаться до того момента, как придет помощь. Но ее все не было.
Это он! Смотрите! Корабль!
Все взглянули в сторону яркой точки. По мере приближения, вырисовывались очертания судна.
ГЛАВА 8
Спустя трое суток спасшее нас судно 'Карпатия' прибыло в Нью-Йорк. Все это время я пыталась отыскать Алекса и Ребекку. Но их не было на корабле. Они остались на 'Титанике'. Элизабет крепко держалась за мою руку и щебетала о разных пустяках, когда мы спускались по трапу на причал. Я кивала ей в ответ, размышляя о дальнейших действиях. Придя в себя, поняла, что нужно двигаться дальше. Стремиться жить, раз она досталась мне, а не Алексу или Ребекке. 'Сохранить чудо' удалось, и им нужно правильно распорядиться.
Из вещей у меня был только саквояж, что дал Алекс. В нем небольшая сумма денег и письмо родителям возлюбленного. Мы с девочкой вышли из порта. Подъехал экипаж. Погрузившись в кожаный салон, я назвала адрес кучеру. Город представился необычным не только мне, но и Элизабет, и она громко комментировала все, что видела. Коляска остановилась напротив входа в двухэтажный дом. Мы вышли и осмотрелись. Здание казалось добротным, но без особых излишеств на фасаде. Каменная кладка, вставленные в проемы деревянные окна, прочная дверь. К массиву дерева было приделано металлическое кольцо. Такие обычно вешали, чтобы позвать прислугу. Я приподняла его и постучала. Прошло не меньше пяти минут, пока нам открыли.
Вам кого, миссис? холодно спросила средних лет женщина в белом переднике, мазнув взглядом по мне и Элизабет.
Мисс. Мисс Мария Суздальцева, дальняя племянница барона.
Дверь распахнулась шире.