- Зато, - говорю громко, - сразу исчезает свободное время. Будешь спорить? И откуда деньжата? Не говорите, что из леса вестимо, я взрослый мальчик и не верю в денежное дерево.
- Твоя доля со ставки, - Порох поясняет. – Как только букмекер Арены объявил на тебя один к трем против пса, я все наши деньги и поставил. Сейчас у них там траур. Зверек погиб и денег нет.
Сел я к ним и радостно захохотал. Понравилось мне, как мы Удава на монету раскрутили. Раскинул поднос на четыре кучки, все равно много.
- Я не возьму, - Пират голову склонил, исподлобья смотрит угрюмо.
- Мне тоже пса жалко, мы его похороним нормально, с воинскими почестями и салют дадим, - говорю, чтобы его успокоить.
Я не Плакса и не Кабан, но есть тоже могу часто и много. Принесли мне комплексный обед, стал его уничтожать. Как я по народу соскучился, одно утешает, все в безопасности, и парни и девушки. Опять шаги на лестнице, бойцы «Долга» бегут по мою душу, а я еще грязный. Сейчас схватят за руки и за ноги и выкинут с территории. Петренко вспомнил, что не взял с меня слово не разглашать, кто на одиночек охотился. Крикнуть, что ли, громко? Нет, не буду. Помутилось в голове у бойцов от чужих денег, понятия ценности человеческой жизни у нас у всех нет, не было и не надо. Побеждает сильнейший. Достаточно. Или всех грызи, или ляг в грязи. Решили заработать на жизнь беззаботную как умели. А их всю жизнь учили только одному – убивать. В нормальных странах военный специалист после контракта нарасхват, а если работать не хочет, пенсия у него достойная. Яхту не купишь, но арендовать сможешь. А у нас после пятнадцати календарных лет выслуги хватает на коммунальные платежи и еду. И они это знали. Вот и решили создать свой собственный пенсионный фонд. Если бы правильно выбрали цель и утащили у «Монолита» рабочую пару артефактов перемещения, я бы первый им аплодировал. Но они ошиблись. Бывают в городах такие разбойнички, на инкассаторов не кидаются, почтальонов, которые пенсию разносят по квартирам, грабят. Тоже деньги. У почтальонов пистолета нет. Один договор о материальной ответственности. Страшна жизнь за речкой. У нас в Зоне все же легче. Автомат всегда под рукой.
Я печальным раздумьям предаюсь, а челюстями работаю. Сейчас они с лестницы в зал выкатятся, засовываю в рот сардельку целиком с последней картофелиной в масле, и понимаю, чай уже лить некуда! Все застряло! Рот полный, и не туда, и не сюда.
Тут в подвал вихрь влетел и закружил.
Сначала меня схватили Штык с Пулей. Чуть руки не оторвали. Одно хорошо – когда трясли, еда в глотку провалилась. Потом черед Мамонта настал. Это не Арена, тут я смерти в лицо смотрел. Прижал он меня к широкой груди, из меня весь воздух вон.
- Бегите на болото за Доктором, - кричу, - скажите ему, что человека раздавили!
Осознал Мамонт свою ошибку, поставил меня на место. Тогда-то мне плечи и отбили. Ну, прямо домой вернулся. Тут я честно скажу, оплошность допустил. Взял у бармена термос с чаем и пошел в бочке плескаться. Не было меня всего час, но недооценил силу рекламы. А ведь известно, что если у тебя достаточно времени, можно даже санитарного врача уговорить купить партию дохлых кошек.
Вытерся насухо, белье после стирки уже принесли, оделся, в подвальчик возвращаюсь. А там пусто и приготовления к банкету идут.
- Что, - спрашиваю Информатора, - со «Свободой» объединяемся? Я «за». Вцепимся в «Монолит». Как он функционирует, понимаю. Трудно такие самоорганизующиеся системы уничтожать. Где-нибудь да уцелеет звено и опять превратится в полноценную организацию. Интересно, как он возник? Вопрос риторический, - уточняю.
- Нет, - отвечает, - твоих спутников повели присягу на базу принимать. Вернутся уже членами клана, будут с полным правом причинять добро.
Я дернулся было вдогонку, да сел на место. У них вход в сопровождении члена отряда, или по пропуску подписанному Петренко. Пока объясню, в чем дело, там уже все закончится. Еще и меня в строй попробуют поставить. То-то Филину радости. Трое убыло, трое прибыло. В тот же день. Нет, я лучше чаю попью с сахарком вприкуску.
Пока я сушки ванильные грыз, Информатор мне новости рассказывал с Агропрома, Свалки и местные. Везде царила тишь и благодать. Погибал сталкерский люд, но в основном по собственной жадности и доверчивости.
- Баклан Гриня бригаду под себя сколачивает. У него с весны шесть отмычек израсходовалось. Двое уцелели. Сейчас на Свалке псы лютуют, одиночки совсем из лагерей не выходят, на автомобильном кладбище у них логово. К ним паренек прибился, с Кордона пришел, многого не знает, но ведет себя правильно и имена называет громкие.