— Ты сделал все что мог. Даже владыка Пертурабо не удержал бы крепость, — прошептал сержант.
— Ты был прав, мой друг. Нам следовало уходить гораздо раньше.
— Никто не вправе винить тебя, Дантиох. — Голова Золана опала набок. Говорил он слабо и едва разборчиво, словно во сне. — Отступать не в нашей натуре.
— Догматизм не означает мудрость.
— Попробуй объяснить это нашему примарху. — Ссохшимися губами Золан изобразил подобие улыбки.
Веки вновь опустились на его глаза.
Барабас наклонился к уху брата и прошептал:
— Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести куется железо. Такова наша Нерушимая литания.
— И да будет так во веки веков, — с этими словами сержант испустил последний вздох.
На визоре шлема Дантиоха оставалось четыре идентификационные руны. Та, что принадлежала Золану, с траурным звоном мигнула и погасла.
Стих и шум от прохождения плотных слоев атмосферы — «Грозовая птица» вырвалась из хилой гравитационной хватки Голгиса. Тишина космоса подарила Дантиоху короткую передышку от войны, в которой невозможно было победить.
А впереди его ждала встреча с Пертурабо.
Глава девятая:
Убийство
— Брат, они чудесны, — восхитилась Каллифона.
Балкон ее покоев, поддерживаемый ступенчатыми консолями, сильно выдавался из боковой стены дворца, и с него открывался прекрасный вид на плато Стратиотов. Внизу, на изящно вымощенном декоративной плиткой парадном плацу, собиралась армия Лохоса. Выстроившиеся квадратами отряды солдат ждали, когда для смотра войск явится Даммекос, а между ними в холостом режиме урчали двигателями три дюжины боевых машин, созданных по проекту королевского воспитанника. На бронированных корпусах красовались свежие эмблемы, а широкие гусеничные траки вибрировали от мощи моторов.
— Ерунда, — без ложной скромности отмахнулся Пертурабо. Он знал, что способен на большее. — Я сделал, что мог, из того, что имел здесь.
— Они лучше, чем паровые сухопутные корабли других городов, — уточнила девушка.
— Спасибо, — произнес молодой человек, искренне польщенный. Сводная сестра была одной из немногих, чье мнение его действительно заботило. — Они принесут нам победу. Победа откроет больше ресурсов, что позволит создать машины лучше, а они приведут к…
— Новым победам, — закончила Каллифона, положив ладонь на его руку. Головой она едва доставала брату до локтя, поэтому пришлось приподняться. — Ты уже не раз показывал себя в битвах, и отцу давно следовало разрешить тебе с твоим блестящим умом заняться стратегией. Но все же я должна спросить, и поверь, вовсе не для того, чтобы обидеть тебя или позлить: ты правда считаешь эту войну разумной?
Лишь она одна могла открыто задавать подобные вопросы, не страшась рассердить брата. Необходимость потакать взрывному характера Пертурабо ее утомляла.
— Кардис нападет на нас, а их недавние демонстративные выступления против союза наводят на мысль, что произойдет это очень скоро.
— За их словами не обязательно кроется агрессия, — предположила девушка.
Внизу закричали опционы и декурионы, приветствуя Даммекоса, спускавшегося на площадь по застеленной толстым ковром лестнице. По дворцу, отражаясь от стен и поднимая стаи испуганных птиц, разлетелся громовой топот начищенных до блеска сапог.
Каллифона отошла от балюстрады и направилась к ложу у стены, где под навесом из разноцветного шелка были расставлены кушанья и напитки. Девушка окунула в жидкость пробоотборник — очередное изобретение приемного брата — и сверилась со шкалой. Убедившись, что вино не испорчено и не отравлено, она убрала прибор и наполнила кубок.
— Вы выбрали опасный путь. Если мы атакуем… — Дочь тирана пожала плечами.
— Когда мы атакуем, Каллифона, — поправил Пертурабо. — И ты меня не переубедишь. У Даммекоса уже руки чешутся.
— Хорошо, «когда». Завтра ты ввергнешь всю Пеллеконтию в войну, и пойдет она отсюда. Больше никто не будет доверять нам. О любых союзах можно забыть.
— Только если мы проиграем, — парировал он. — А этого не случится. В Кардисе находится единственный крупный источник меди на континенте. Его захват позволит мне создать машины куда более мощные, чем эти броненосцы на площади. Представь, что все наши солдаты вооружены не винтовками, а молниевыми пушками. Как тебе? Броня станет бесполезной. Стены многих городов устареют в одночасье.