— Я не такой, как другие люди, — напомнил полководец и вновь сосредоточился на танках.
Они уже почти достигли Стража Кардиса — гигантской, ощетинившейся орудиями барабанной башни в конце первой стены.
Между двумя мужчинами на мгновение воцарилось молчание.
— Кроме того, — добавил он, — я могу назвать тебе три одиночных пика только на этом континенте.
Мильтиад оскалился.
— Вот только не надо буквоедства! Ты понимаешь, о чем я. Тебе всегда придется полагаться на кого-то. Тот же Кардис ты не сможешь взять в одиночку… если вообще сможешь.
— Смогу и сделаю, — твердо сказал великан.
Танки наступали двумя шеренгами. Дальнобойные батареи Стража пыхнули дымом, а в следующую секунду звуки их выстрелов долетели до Пертурабо и Мильтиада — тихие, похожие на кашель хлопки, переросшие в гулкий грохот.
На дороге, всего в нескольких метрах от ведущих машин, взметнулись фонтаны земли, но движение продолжилось без единой запинки.
— Пристрелялись они неплохо, — заметил опцион. — Практики у них было с лихвой. А мы можем похвастаться тем же? Крепко достанется твоим расчудесным кораблям.
— Ты даже не допускаешь, что я мог знать об этом и подготовиться…
— В смысле?
— Металл качественнее. Защита толще. Двигатели мощнее. Сам скоро поймешь, — ответил Пертурабо и сощурил глаза.
Один из танков получил прямой удар, но как ни в чем не бывало поехал дальше, а беспомощное пламя лишь оползало с бронированного корпуса. Полководец коротко кивнул своему вестовому. Тот, вытянувшись по стойке смирно у края утеса, поднял два флажка.
На склоне под ними разорвался снаряд.
— Они увидели нас, — констатировал Мильтиад.
— Это еще не значит, что смогут попасть, — огрызнулся Пертурабо.
Постоянное ворчание подчиненного ему уже надоело.
Вестовой передал команду четкими и резкими движениями флажков. Ткань трепетала под порывами холодного горного ветра. Несколько мгновений спустя по ущелью прокатилось эхо далекого грома артиллерии. Просвистев в воздухе, снаряды обрушились на бока Стража, огненными вихрями раздирая стены величественной башни, но орудия защитников продолжали обстреливать приближающиеся вражеские машины.
— Должен признать, они шустрые, — глядя на танки, сказал Мильтиад. — Быстрее паровых. Но почему ты не хочешь рассказать мне, что задумал? Бомбардировкой тебе башню не сложить, и без разницы, насколько мощными ты сделал пушки.
— Смотри и учись, — ответил Пертурабо. — Скоро и ты, и все остальные поймете, с чем имеете дело.
Теперь, когда атакующие вошли в зону поражения, к огню с башни присоединились орудия на стене. Солдаты у парапета выпускали реактивные снаряды из грубых наплечных гранатометов — такие предназначались для борьбы с более примитивной паровой техникой, но невысокое качество компенсировалось большим количеством. Один танк взорвался — броня все-таки сдалась под шквалом ударов. Следующие в шеренге просто сталкивали с пути горящий остов, пока тот не уперся в крутой склон на краю дороги. Пламя охватило еще несколько машин, хотя из строя они пока не вышли. Замерла еще одна, и черный дым столбом повалил из округлой дыры в ее крыше.
Танки выстроились у приземистых ворот первой стены и начали почти в упор молотить по ним из бортовых пушек. От отдачи стволы складывались, как подзорные трубы, и вновь раздвигались, а долину заволакивала дымка выхлопных газов.
Пертурабо бесстрастно наблюдал за разворачивающимся действом. Да, его люди умирали, и в куда больших количествах, чем позволяли обычаи давно ритуализированных войн, но это было не важно. Главное, чтобы план сработал. Снаряды дождем сыпались на пузатую тушу Стража в непосредственной близости от танков, но он, предвидев это, выдал подробные, четкие указания своим артиллеристам — Стор-Безашк, прославленным лохосским мастерам осад, — и те, в точности следуя им, пускали каждую боеголовку в указанную цель.
Мильтиад наконец умолк. Пертурабо знал, что опцион думает о прочности стен башни, о том, насколько надежны закрывавшие проход массивные стальные ворота, и, вероятно, собирается высказать свои опасения вслух, что сейчас было бы лишним. Ему хотелось, чтобы старый воин не просто смотрел, а созерцал, как его замысел ниспровергает былого союзника и открывает весь континент владычеству Лохоса. А болтовня о поражении его не интересовала.