— А то! — согласился начальник, крепко беря меня за руку и утаскивая от галдевшей молодежи вокруг.
Митька вручил нам два высоких бокала и гордо произнес:
— За славянские корни!
Мы чокнулись.
— Мить, а расскажи Виктору легенду.
Муж Аринки прочистил горло и словно заправский диктор начал глаголить:
— Их любовь вспыхнула подобно искре, брошенной в сухой стог сена, их страсть была подобна буре, что вызывал великий громовержец в яростном порыве. И сколь велико было их счастье, столь и глубока была грусть от разлуки. Лишь раз в год могли видеться возлюбленные, в самую короткую из ночей. Сам Перун плакал, глядя на опечаленные лица детей своих, слыша тоску их сердец. И ниспослал он им дар великий. В честь рождений двух новых богов преподнес он им доселе невиданный цветок.
— Не понял, — прошептал мой начальник мне на ухо, — он о чем?
— О цветущем папоротнике, — прошептала в ответ. Виктор сделал вид, что понял.
— Защитник Семаргл и красавица Купальница возрадовались дару Перуна...
— А это кто? — тихо проговорил, прикрываясь ладонью, Виктор.
— Языческие боги...
— И вот, по давней традиции, — видимо, Митька, уже принял лишнего, раз совсем не обращал внимания на наши перешептывания, а продолжал как ни в чем не бывало, — влюбленные в ночь с шестого на седьмое июля ищут Перунов Цвет.
— Зачем? — уже громко задал вопрос дотошный Виктор.
— Как? — икнул Митька, обводя нас лихорадочно блестевшими глазами. — Тот счастливчик, что сорвет папоротник в миг его расцвета, кто не побоится обжечься о божественное пламя, будет вознагражден знанием всех тайн мира, откроются ему все клады, получит он дар ясновидения и будет понимать язык животных. А еще, — поднял указательных палец кверху парень, — ждет его... их великая любовь как у Семаргла и Купальницы.
***
— Лен, я стесняюсь спросить, — нервно проговорил начальник, не отпуская моей руки, — ты уверена, что стоит это делать?
— А как я словно болванчик на тех переговорах кивала? А как я потом к массажисту на курсы интенсивные ходила?!
— Понял, — сдался Виктор, — на счет три.
На счет «три» мы прыгнули через костер, языки пламени которого превышали человеческий рост. Прыгнули удачно, а вот по приземлению у меня внезапно возникла слабость в коленях. Мой верный напарник успел подхватить меня.
— Лен, — выдохнул он мне в лицо, крепко сжимая в объятьях, — ты ради этого готова была уволиться?
— Нет, — замотала головой, чуть помедлила и добавила, — ради цветка.
***
— А ты бы год ждала ради одной ночи любви? — неожиданно спросил мужчина. Мы уже минут десять шли по едва заметной тропе, слушая ночные звуки леса.
«Ждала бы, — ответила мысленно, не рискнув озвучить наболевшее вслух, — и влюбилась в тебя с первого взгляда, а ты все не замечал меня, как будто и впрямь я лишь идеальный работник. Я бы ждала тебя, но надежда иссякла».
«А вдруг я не осмеливался, а вдруг я считал себя недостойным, — тихо звучал у меня в голове голос моего начальника».
И что сподвигло меня сказать следующие слова? Возможно, все дело в пьянящем деревенском воздухе, а, может, в бурлящем адреналине в крови, но, скорее всего, бесшабашная смелость, взыгравшая во мне, была вызвана близостью мужчины рядом, что крепко держал мою руку в ночном лесу.
— Тебя бы ждала...
Лишь отзвучал мой голос, он крепко обнял.
Первое робкое касание губ, чуть дрогнувшая рука на его плече, стук двух сердец, зазвучавших в унисон… и громкое уханье совы над головой.
Или не совы? Мы едва успели пригнуть головы. Над нами, размахивая огромными крыльями, пролетело нечто, отдаленно напоминающее лося, во всяком случае – рога были такие же. Но лоси не летают…
— Ааррргх! — зарычали сзади, мы резко обернулись. Не поверила глазам — прямо перед нами, лихо отстукивая чечетку, танцевал черт. Его длинный хвост сверкал в лунном свете, словно был усыпан драгоценными камнями. Копытца быстро-быстро исполняли замысловатые движения.
— Уру-рру! — раздалось справа, я вжалась в мужчину, пытаясь унять бешено колотившееся сердце в груди. Двое великанов, мы едва доставали им до пояса, пытались исполнить лезгинку. Наверное, хотя там вроде по-другому кричат. Хорошо, что в густом лесу особо не развернешься...
— Умр! — плотоядно раздалось под ногами. Мы едва успели отскочить, как на том самом месте, где мы стояли секунду назад, разверзлась земля.
— Нечисть оберегает цветок! — вспомнила я ту часть легенды, которую пропустил Митька.
— Я защищу тебя! — велеречиво молвил Виктор. — Смотри, там зарево.
Несколько шагов, чуть шатало от переизбытка эмоций. Раздвинув ветви пышного кустарника мы увидели Его.