- Спаси тя, дядька, на ласковом слове, - Драган и сам не приметил, как слезы от глаз откатились да улыбка на лицо выплыла. – Я это… поговорить же шел. О блесточке…
- О ком? – нахмурил соболиные брови Колояр, мигом почуял неладное.
- Да о Гневушке, с батькой в Терешкино сей день притекла. Ужель не видел?
- Чернушку пришлую – видел. Ну так и что с того?
- Дядька, я… - помедлил малость, да и выдохнул разом, как в прорубь ухнул. – Влюбился я, кажись.
- Влюбился? Ну что ж, невелика беда: как влюбился, так и отлюбишься. От меня-то ты чего хочешь?
- Дядька… а как понять наверняка, что все, пришло оно… то самое? Вот ты влюблялся?
- Кто ж по молодости дурости не творит? И меня однажды бес попутал.
- Отчего же не женился?
- А вот это не твоего ума дело. Уберегся, и тем рад. Да токмо батька твой, видать, надумал со свету меня изжить, оберег сунул. Тьфу! Хоть в реку бросай!.. – тут Колояр снова бегло глянул на парнишку… и мысль светлая в его голову залетела! – А накось, каурка, носи!
Драган ресницами хлопнуть не успел, как у него на сердечном пальце* перстенек примостился.
- Да как же, дядька! Батька сказывал, твой он…
- Да батька твой много чего сказывал, так что теперь, все слушать?! Бери нето! А то швырну где по дороге, пущай жабёнке лягуха приманивает!
Драган рот открыл, чтоб возразить… да и закрыл. И правда, чего он? Припрячет перстень хорошенько от батькиного взгляда, а там, глядишь, и блесточка в него влюбится! Да и сел оберег на палец ладно, словно на нем его и отлили…
Каурка – лошадь каурой масти. Цвет волос Драгана действительно похож на окрас каурого жеребчика, да и носится он так же резво
Мухрый – некрасивый, неряшливый (однокоренное с замухрышка)
Весь – небольшое селение
Холопить – обращать в холопов
Ярка – молодая, еще не ягнившаяся овца. Здесь: просторечное название девушки, незамужней и еще не рожавшей
Тяжелая – беременная
Сердечный палец – безымянный. По одной из версий, согласно представлениям об анатомии человека тех времен, от сердца к безымянному пальцу тянулась артерия, поэтому обручальные кольца, символизирующие единение жизней и сердец, по сей день надевают именно на этот палец.
1.6
Темно было в дому, тихо. Токмо из ложницы девичьей слабый свет пробивался. Подивился Святогор, увидав, что на широкой лавке лежат обе его дочки: золотые локоны Галины разметались у края, а темная макушка Кахары к стене притулилась. А в изголовье Настасья сидит и обеих по волосам ласково поглаживает, да еще и воркует что-то!
- И ничего, что чернушка. Драган тоже, чай, не красавец писаный, прости Господи, токмо что не рябой. Годка три-четыре, и пойдешь за рыжего нашего, батька за тобой и приданого сколько-нибудь даст. Перед Галочкой тебя выдадим, ей-то наскоро жениха достойного не сыскать…
Хмыкнул про себя Святогор, но смолчал. Оно, может, и к лучшему, что Настасья Кахару мухрой чернушкой почитает, яриться меньше будет до поры. Подумалось, что не в чем ему жену упрекнуть. Свое дитя больше чужого любит, боится, что сестрица новоявленная отберет у родимой доченьки любовь отцовскую, или жениха завидного, или приданое богатое. А то, что женка эти годы с кем-то миловалась… Так и его уж столько лет могло в живых не быть. А Настасья здесь одна-одинешенька осталась, тяжелая, с парнишкой малолетним. И ведь не вытолкала Драгана взашей. Сыт паренек, одет, обут, при скакуне и при оружии. Колояр одарил? Мишка? Может, что-то от них, но не все же… Выстояла женка, детей подымала и хозяйство держала. Сильна Настасья. Не добра, но и не лютует понапрасну, не злее прочих. Шустра, озорна порой, горяча, горда, разумна. И красива, до сих пор… И чего ему, дурному, не хватало? С такой женкой токмо жить да не тужить!
Вскинула голову Настасья, приметила Святогора за порогом и тут же вскочила, словно смутилась ласкового тона и нежности, что обеим девочкам от нее перепали. Выскользнула к нему и молча повела мужа в горницу, где они некогда супружеское ложе делили. Подле двери замерла, кивнула, мол, вот, дале сам ступай, и хотела было утечь по-тихому, но Святогор ее удержал.
- Куда это ты?
- Так… постелила уж тебе, иди нето… и я пойду… в малой горенке переночую…
- Ты б еще в подклет* забилась. С каких пор у нас хозяйка не с мужем в ложнице ночует, а на узкой лавчонке ютится, где место нашлось?