- Оденься, - хмуро молвил Святогор. – Еще раз чего увижу – Драгана тут уж не будет.
Из бани хоробр выходил с тяжелым сердцем. Не к добру Кахаре здесь оставаться, да и за Драгана идти, ежели подумать, тоже… Но и отпускать дочь невесть куда навсегда было горько. Образумится ли малая? Силой ее не переломать, хоть арканом в церковь тащи креститься и косы узлами вяжи, чтоб не распустить. У нее ж на уме свое будет. Но, может, у Гневаны в груди что-то женское загорится, к Драгану потянется? Позабудет и мать, и обычаи сарматские, дикие…
Туча набежала на солнце яркое, лучи погасила. Небеса хмурились, грозным рокотом грозились. В единый миг не стало ни погожей отрады, ни летней ясности, ни тихого спокойствия. Замерла явь, ожидая, как промчится над ней в своей колеснице Перун, рассыплет щедрой рукой страшные грозы и напоит землю благодатным дождем. Всегда громовержец так являлся: и с худом, и с добром. А если кто на себе его взор чуял, душою трепетал. Ведь не знаешь, то ли Перун милостью одарит, то ли гневом испепелит…
Дорогие читатели!
У нас позади первая неделя и первая глава) Мы познакомились практичеки со всеми героями и видели, чем может обернуться Перунов гнев. Надеюсь, Вы не заскучали и с удовольствием продолжите чтение!)))
Я благодарна всем, кто поддерживал книгу! Ваше внимание вдохновляет автора и делает его счастливее!))))
2.1
Почти три года спустя…
Глотовка
Солнышко припекало, словно не весна явь собой одарила, а лето красное уж давно хозяйствовало. Развезлись, размылись дороги, снег одним днём сошел, токмо прогалины чернели истоптанной льдистой кашей. Постоит еще погодка – и отваливать в Терешкино можно…
- Хей, залетка! Чего один-одинёшенек на обочине стал, на что глазеешь?
Драган чуток не подскочил, услыхав голос боярина Игоря. Вот потеха была бы, если б он вздрогнул и вместо того, чтоб дружка покрывать, сам бы выдал его, - батька у Ярополка все подмечает, а людей, особливо юнцов, насквозь видит.
- Чего всполошился-то? – и сейчас не подвел воеводу глаз сметливый. – Здрав будь, говорю, - дождавшись молчаливого кивка, продолжил. – Чегой-то ты сей день не разговорчив? Ай, на уме что-то? Говори, чай, не чужие, - и улыбнулся по-отечески. И то верно, не родич Драган, а все одно прижился, словно с малых лет с Ярополком рос.
- Да чего там говорить-то, дядька Игорь? О невесте вспоминал, - все же выдавил из себя золотой. Вроде и язык подвешенный, а врать бывалому мужу, прямо в его строгие глаза глядучи, было ой как непросто.
- Помню-помню, сказывал ты о ней… И что ж, за столько лет не позабыл? - недовольство послышалось в вопросе боярина. – Что тебе в той сарматке, Драган? Красива? Да, слыхал я о том, но средь наших девок краше найдется. Говорят, она ни с кем словом не перебросится, сторонится всех, окромя сестры. Да и обычаи сарматские блюдет: на мечах бьется, ножи мечет и дротики, верхами в портах скачет. К чему она тебе такая?
- Люба, дядька Игорь, - Драган лишь плечами пожал.
- Как знаешь, - вздохнул воевода. – Так чего встал у дороги и что опричь городца забыл?
«Ложок* сторожу, и сынка твоего с чужой женкой в нем,» - подумал Драган, а вслух отвечал:
- Так я от Велеоки шёл: кашель грудь рвал, за настойкой мотался.
- А я к ней как раз, - хмыкнул в сивый ус воевода. – А что же, в кои-то веки Ярополк не с тобой?
- К чему, дядька Игорь? Чтоб лихоманка с меня на него перекинулась? Он на дальней заимке меня ждет, на ловы* мы собирались, как болезнь меня отпустит.
- Ну, не хворай, залетка. А о сарматке ты все ж подумай. Дай Бог, Святогор дурь из дочери выбил, а коли нет? Слыхал, каковы нравы у них: ни одна сарматка не выйдет замуж до того, пока не прольет своей рукой кровь и не отнимет жизнь у врага. Вона где дикость! А мечу она поклоняется, с этим что делать? А детей она каких народит, дочек чему научит?
- А у нас мальчишки одни будут, - рассмеялся Драган и, тряхнув рыжей копной, понесся в сторону Глотовки.
Игорь поглядел в спину золотому, невольно следом за ним улыбнувшись, и уж в который раз подумал, что похож на кого-то Драган… Видал воевода уже и копну буйную, золотом на солнце слепящую, и очи чернючие-хитрючие, и улыбку лучистую. Давно было, вот и запамятовал. Батьку Драгана, должно, видал… Из ратников, не инако, с кем Игорь еще мог знаться? А малец-то сирота… Может, с того воевода и приветил его, да и Ярополк, слава Богу, не в одиночку теперь шарахается.
Припомнив о сыне, наново нахмурился Игорь и побрел к Велеоке. Мысли тяжелые разум мутили, сердце тревожили. А к кому с такой-то бедой, с Перуновой напастью, пойти?! Токмо к внучке волхвицы.