- Опоздала ты с советом… - сам не понимал, что несет, токмо глядел на нее изо всех сил. Даже когда веки свинцом налились и голову больной тяжестью вниз заклонило, все одно из последних сил за навь цеплялся, не желал взора от нее отрывать.
- Спи, молодец, здоровым проснешься, - только лишь отвечала она, легко коснувшись его щеки и проведя по темной щетине, что еще не успела до бороды загустеть.
От этой ласки бесхитростной разомлел Ярополк, так блаженно и уснул.
*Так как у язычников не было заповедей, таких как «не убий», разбойники-«безбожники» практически всегда убивали своих пленников, а то время как христиане только запугивали и грабили.
*На самом деле дело не в речных духах, а в медицине: алкоголь расширяет сосуды, в то время как холодная вода, напротив, сужает, вследствие чего человек не в состоянии владеть конечностями и выбраться из воды самостоятельно, даже если хорошо плавает. Но в древности это, конечно, объяснялось проживанием в водоемах различных волшебных существ.
Дорогие читатели!
Автор просит прощение за такую задержку в выкладке проды. Сделав прививку от всем известной болячки, он на некоторое время был неработоспособен, но все уже нормализовалось и мы постараемся нагнать проды)))
2.7
Солнечный луч щекотал веки, но Ярополку глаз открывать не хотелось. Хорошо же так было… Так бы и нежился в утреннем тепле, если б над ухом не послышалось ржание. А он и думать забыл про своего коня! Сел рывком, встряхнулся… и обмер. Лежал он посреди дороги, возле дерева, грозой покореженного, и ни лагеря разбойников, ни реки, ни девы…
«Не может быть, чтоб привиделось! – судорожно сжал руку, на которой Перунов Цвет красовался. – Верни ее! Она была, и тати, и громовик был…»
- Очнулся, боярич! Везучий ты, другого бы прибило, а ты смотри-ка, живой, уж скачешь, - рядом с ним на землю плюхнулся Лешак и привычно осклабился.
- Шершень, какого лешего?! Что ты здесь делаешь? Где Дражка? Где Еленка?!
- Ишь, какой любопытный, - хмыкнул в ус Лешка. – Ладно, глазами-то не сверкай. Вернул я ее. Увидел, как плачет она, услышал, как шепотом просит отпустить, а сама не вырывается, дрожит токмо на моей груди… вот и не смог, повернул. Эх, ходить мне бобылем до старости… а може и не до старости. Порешу первого, кто к Елене посватается, а там уж удавят мя, как собаку, родичи чужие али вообще свои… Зато она к себе звала! Обещалась каждый вечер ко мне тайком убегать на самую окраину, к развалившейся мельнице на дальнем конце Глотовки. Хоть счастьица хлебну напоследок!
- Ты б подумал наперед, как бы не нахлебаться, - поморщился боярич. – Девку спортить – дело нехитрое и скорое, завсегда успеется. А вот все честь по чести устроить - вот задачка. Может, чего и надумаем вместе, ты токмо больше не кради ее, не по-людски. Так как ты здесь и где наш залетка?
- Да туточки он, опосля длинной ночки дрыхнет. Мы ж по тому берегу ехали и не по мосту перебирались, а вброд, вот с тобой и не встретились. Воротились в Глотовку, Еленку вернули и хотели уж разъезжаться, как вдруг выпрыгивает перед нами чудовище твое ручное, которое все отчего-то кошкой величают. Видел бы ты подруньку свою! Шерсть вздыблена, когти землю вспахивают, хвост топорщится, а глазищи так в сумерках высверкивают, словно она сей миг на тя набросится и глотку издерет. Ей Богу, такая и борзого пса своим видом напугает! А Драган, дурка, к ней полез: Марьюшка-красавица, что случилось, лапочка, где хозяин твой? Тьфу, красавица! Такую красавицу в ночи увидишь и навек заикой останешься, как, вон, Славка-поводырь!
Ярополк светло улыбнулся: да, его Марьяша такая, самого воеводу не испугается. Не раз и не два уж боярина Игоря тяпнула, когда тот на старшего сына орал, защищала хозяина… Токмо Драгана не трогала никогда. Может, чуяла, что золотой скорее сам с обрыва кинется, чем Ярополку зло причинит?
- Она нас сюда и вывела, подскочила к тебе, цапнула что-то, да и деру дала. А мы вот, решили обождать, пока очухаешься, не на глазах же у просыпающейся Глотовки тебя по городищу переть. Первый Драган в дозоре стоял, вот только недавно покемарить прилег.
- Покемаришь с вами, трещите, как бабы на посиделках, - недовольно забурчало где-то сзади, но Ярополк на друга даже не взглянул.
«Не может быть… не может быть, чтоб здесь нашли…» - но и речной девы, и громовика след простыл.
***
Дорога до Глотовки показалась Ярополку серой и унылой, хотя восходящее солнце светило ласково и небесную синеву лишь изредка прорезали тонкие облачка-перышки. Раз за разом вспоминал боярич и как у разбойников очнулся, и как незнакомка их всех хитростью погубила, и как он ляпнул ей, что уж сердце успел первой встречной отдать… боялся позабыть, потерять хоть что-то из этого прекрасного видения, которое все больше и больше напоминало сон. Дивный, волшебный… но всего лишь сон. Не давал увериться в том, что все это ему лишь показалось, перстень на руке, что всякий раз, стоило припомнить черты девы, как будто нагревался, и тепло его от руки к сердцу бежало. Боярич уж пихнул Перунов Цвет обратно Драгану, но оберег словно сетями опутал его и не давал от мыслей глупых избавиться… Потому и не заметил воеводов сын, что друзья приотстали от него и шепчутся так, чтоб он не слышал.