- Ничего не заподозрил?
- Обижаешь, Дражка! Сказал все, как уговаривались… Вот токмо не пойму, те в том какая выгода? Или та девка в реке – знакомица твоя?
- Не твое дело, - резко осадил его Драган. – Помалкивай, Лешак, а лучше вообще забудь. Про нее особенно.
- Эка ты взбеленился, - тихо присвистнул Шершень. – Уж не твоя ли сарматка давеча в речке полоскалась? Хотя нет, твоя смуглянка, а та беленькая совсем была, тоненькая…
- Прикуси язык!
- Да будет те, Дрражка, - подивился Лешка, впервые такую злость в золотом парнишке разглядел. – Ежели не чумазая твоя, то чего брыкаешься, як жеребец необъезженный? Видал, как боярича пробрало? Знать, накрепко прихватило, он аж глазами потух.
- Ярополк к ней на версту не приблизится, и все равно мне, что у него там потухнет! Сам знаешь, что лучшего друга мне не сыскать, ему я готов в бою подставить спину… Но я видел, как он на баб смотрит, как мнет их и даже не разумеет, которая сейчас с ним, все мысли о себе и о своей обиде. Он их не видит, Лешка, не помнит ни одну, ему что та, что эта… Не допущу. Пусть хоть в реку с камнем на шее сигает – не подпущу его к ней, вот мое последнее слово.
- Нашелся «батька», - фыркнул Шершень и печально посмотрел в спину бояричу.
Вдруг подумалось, что его так же от Еленки оторвали, мол, с первого взгляда ясно, что не пара ты ей, а потому не смей даже коситься. Но и Ярополк не лыком шит, этот не отступится. «Поживем – увидим, - порешил Лешак и исподтишка хитро глянул на Драгана. – Есть у меня мысль, кого ты так ревностно защищаешь… Сам же их с Ярополком и сведешь, первый в Терешкино махнешь к зазнобе своей, и боярич за тобой увяжется».
2.8
Некоторое время спустя…
Духота стояла страшная, зной, казалось, и не спадал с полудня, не заснуть, не подремать… Или это лихоманка на Драгана напала? Нет, ходил он давеча к Велеоке, спрашивал, так она токмо улыбнулась по-ведьмински, одно-единственное слово уронив:
- Тоска.
Тоска… Да, то была тоска. По отцу, по Галчонку, по дядьке Колояру, да даже по тетке Настасье, по ворчанью ее строгому, но родному. А нынче она, должно быть, и злобится, и голосит больше: дядька прошлой осенью приезжал, сказывал, снова на сносях она… Три года с лишком минуло, как Терешкино скрылось у Драгана за спиной, с тех пор тетка Настасья двоих сыновей прижила и вот снова с пузом ходила. Дивился люд Терешкинский, даже поговаривали, что это оттого, что Святогор покрестился, мол, новый Бог за то воздал. А где-то шептались, что это обереги Перуновы нечестивые от него ушли, вот счастье праведное и привалило…
Но пуще всего Драган, знамо дело, по Гневушке тосковал. Раньше каждую ночь ему являлась и все твердила те единственные слова, что давненько ему кинула: «Дождусь. Воротишься, желание мое выполнишь – за тебя пойду»… А как снял с руки Перунов Цвет, так все реже приходить стала. Не исчезла, нет, но воспоминания словно дымкой подернулись. Десятки раз на дню руку сжимал, а перстня на пальце не чуял, беспокоился невольно…
- Да чтоб тебя! – процедил сквозь зубы золотой, усаживаясь на лавке и приглаживая растрепанные вихры. Не спится ему без Гневушки! И без перстня! Сей же час заберет Перунов Цвет у Ярополка, другу все одно без надобности, а может и на пользу, что от оберега избавится!
Вот уже несколько седмиц, как Ярополк повадился ночами к реке бегать. Бывает, присядет у самой кромки воды и шепчет, как будто зовет кого-то, и так до рассвета. А однажды вообще петлю себе на шею накинул, затянул крепко, к другому концу камень привязал, отплыл на лодке к середине реки, да и сиганул ко дну! Драган тогда перепугался жутко, вылетел из кустов, в которых хоронился, и помчался выручать. До последнего не верил, что топиться станет! Насилу поднял друга на поверхность, а тот отбрыкиваться начал и бормотать, что утопнуть желает, она его в тот раз спасла и в этоот раз не бросит… А ежели бросит или вообще привиделась она ему, так лучше помереть вот так, чем ни разу в жизни больше не встретиться с ней! Вздрогнул золотой, тот день и тот час припомнив: знал, что не вытянул бы Ярополка, вместе с ним ко дну бы пошел, если б на счастье не приспичило Лешке Шершню вместе со Славкой-заикой в то же время неподалеку рыбу удить. Вытащили их на берег, там Лешак ему и прошипел в ухо, что уговор уговором, а убиться Ярополку он не позволит и, коли еще раз боярич такое выкинет, все ему расскажет, а заодно и думками своими поделится о том, кем же была речная дева.