Вспомнив ухмылку Шершня, Драган досадливо поморщился: умный гад! Такому поди попробуй заливать начни, что то Гневушка была и он, Драган, единственно от ревности парнячьей бросился в ту ночь к ней, от Ярополка оторвал и велел убираться немедленно, пока и Шершень ее издалека не рассмотрел! Нет, не дурак был Лешка, ох не дурак. И чудилось Драгану, что после того, как Ярополк измыслил, как несчастливого влюбленного с Еленкой поженить, Шершень бояричу все от большой благодарности расскажет! Хотя, ежели подумать, невелика мудрость: Лешкиного батю к Велеоке сводить и отпоить настоечкой от пьянства. Но дело сделали большое, и дела у Шершней налаживаться стали…
За этими думами не заметил Драган, как до окон Ярополка дошел. Золотого, конечно, впускали в дом воеводы и днем, и ночью, ни о чем не спрашивая, но так уж повелось, что залетка всегда в горницу друга через окно залетал, потому и открыто оно было частенько.
Только Драган положил руки на ощетинившееся занозами дерево, чтоб подтянуться привычно и на окно вскочить, как из домка донеслось бормотание Ярополка:
- Ты ж моя умница, ты ж моя красавица! Такую добрую весть принесла! Я уж думал, что совсем умом ослаб, что бред от яви отличить не могу. А как иначе, я ж помнил, что громовик мне давала, а пропал он, как не бывало… Ты носила его кому-то? Уж не к мамке Лешака, случаем? Чего глаза щуришь, хитрюга, думаешь, не заметил я, что ходится ей последние дни легче, точно в едный миг помолодела? Ну иди, иди ко мне… А этих двух брехунов я прищучу! Прижму так прижму, все мне быстренько обскажут: и куда моя русалка ускользнула, и почему они мне баяли, что на дороге меня нашли… Ты ж моя хорошая, ты ж моя красивая, одна меня любишь и за меня воюешь… Ревновать будешь?
Постоял Драган под окном малое время… да и ушел.
Всю ночь глаз не сомкнул, думал, а по раннему свету воротился, но не к Ярополку, а к отцу его.
- О, залетка, чего это ты засветло? У нас еще ни каша не поспела, ни дружок твой глаза не продрал. Вчерась допоздна полуночничал, и добро бы с бабой, а то с кошкой своей драной, прости Господи!
- Здрав будь, воевода. По делу я, по важному, утричать не буду, уж не взыщи. Не до того.
- Говори, - нахмурился Игорь. Прежде он Драгана таким серьезным и смурным ни разу не видал.
- Жениться Ярополк замыслил. Тайно.
- Жениться? – вскинул седеющие брови воевода. – Доброе дело, хоть и не думал, что такое моему дурню заполошному в голову взбредет. Отчего же тайно?
- Оттого, что не ровня она ему. Еленка, дочь ратника Щукина.
- Брешешь! – встрепенулся Игорь. – Я сам видел, как Лешка Шершень на нее глазеет, чуток слюной не капает.
- А Ярополку то что с того? Ты сам припомни, боярин: старший Шершень зенки заливать перестал, кого благодарить? Ярополка, он его к Велеоке свел, за него просил. А по ночам он бегает из дому, чуток не каждый вечер утекает. Так спроси у Еленки, пущай перед иконой побожится, что ночами дома на лавке спит, а не к парню бегает.
Воеводе и спрашивать ни о чем не было нужды, знал он, что Еленка вечерами из дома потихоньку вышмыгивает и нехожеными тропками на дальний конец Глотовки бежит. Сам поймал ее однажды, пожурили для порядку… да и показал глухую дорожку меж домов, по которой сам в юности к любой носился. А то ведь так, как она ходила, любая досужая сплетница, со двора выглянув, рассмотреть сможет. Напоследок велел честь девичью блюсти и наперед о позоре думать. Парень, ежели любит, замуж возьмет, вот после свадьбы и миловаться будут. А ежели не любит, нечего о него мараться. Еленка очи долу опустила и забормотала, что любит он ее, дюже любит, но в жены взять не может, не будет на то родительского благословения. Игорь тогда на Шершня подумал, на кого ж еще? А тут вон чего Драган говорит…
Хороша была Елена, всем хороша. Но бояричу не пара. Насупился воевода, кулаки сжал и, уж на Драгана не глядя, молвил свое родительское слово: