Вел муж с собой мальчонку, на глаз – лет пятнадцати. Худющий, словно старый пес, что сдохнет не сегодня – завтра. Буйные кудри бесом вьются, чернее сажи, все лицо своей копною закрывают. Порты добрые да сапожки ладные в глаза бросаются, за такие не грех деньгу немалую выложить. А вот рубашонка простая, из рукавов длинных ручонки тоненькие торчат... смуглые! Чумазей холопских! Сарматские, сразу видать!
- Сармат! Волчонок! Ты гля, чернёнок!
- Ша! – грянул глас Святогора, да так грозно, что примолкли все и разом. – Это, - положил дюжую ладонь на щупленькое мальчонкино плечо. – Дочь моя, Кахара. А кто надумает про нее саму или про мать ее балаболить, пущай прямиком ко мне ступает, уж я-то язык укорочу.
С тем и ушел в домок, жену обогнув и на дочь даже не покосившись, а чернявую свою во дворе оставил. Та вздрогнула, стоило Драгану к ней подскочить, а уж когда он сунулся волосы с ее лица убрать, так и вовсе… укусила, звероватая! А вот к Галке сарматка поворотилась и голову чуток наклонила, рассматривала из-под куделей своих. Дочка Святогорова сама робкой не была, к чужачке подступила, улыбнулась, сестру кровную привечая. Заговорила медленно, коротко, а сама глядела, как, понимает ли сарматка? Драган, дурень, отвалить и не помыслил, с девчатами рядом так и стал, зубы скалил и все глазами бесячьими, чернющими, из-под патл своих рыжих на чумазую сверкал.
Так и глазел бы народ Терешкинский на Святогоров выводок, кабы Мишка Медянин – боярич, что сармат с ратниками своими порубал и друга из полона вражьего вызволил, с коня не слез и не гаркнул:
- А чего, свадьба тут, что ль? Али Святогор щас мужика без портов из баньки выпрет и Настасью – бывшую вдовицу за косу таскать будет? Не? На что тода таращимся?
Заворчали мужики что-то про погань сарматскую, закряхтели деды о дурости молодецкой, запричитали бабы все о ней, о блудливости мужней, но расходиться потихонечку стали, а Мишатка в дом следом за хозяевами шмыгнул.
- Драгана нам мало, ты еще одну приблуду приволок! – расслышал в сенях Настасьин гнев, там и притаился покамест.
- Увижу, что руку на Кахару подняла али голос повысила не по делу – поколочу, - скупо бросил Святогор.
Выскочила Настасья, как кошка бешеная, в сени, на боярича налетела, а тот ее привычно руками облапил да к стеночке прижал.
- Пусти, охальник, муж же воротился, прости Господи, - зашептала молодуха, а сама уж к груди его широкой прильнула.
- Так и я об том же, Настасьюшка. Хорошо с тобой было, да не приду больше, не обессудь. Просить тебя хотел, чтоб помалкивала про нас с тобой. Друг мне Святогор. Почитай, единственный. Сама ведаешь, как горевал по нему, как не верил, что он голову сложил, как землю рыл. За все годы другого такого не сыскал.
- Друг твой, баешь? – сощурилась на него Настасья. - Так пособи, друже. Сыночка Святогору рожу, а то и не одного, славно заживем… а к нам уж сколько лет назад Драган прибился, не сегодня – завтра к наследству присоседится. Ему, слава те Господи, не положено ни шиша, но муж мой больно сирых да убогих жалует. Вот и этого подобрал, обогрел, еще и оставит ему чего. Коли будущим годом поедет со двора Драган, так и я смолчу, Мишенька, к чему раздор меж друзьями? А коли нет, не ведать мне покоя, голубь мой сизый, маяться буду, могу и сболтнуть чего ненароком…
- Драгана выдворить – невелика задачка. Братец мой меньшой Степка щас недалече от Глотовки, городца воеводы Бегичева, осел, и два десятка его с ним. Драгана сам Колояр натаскивал. С мечами малец хорош, а из лука даже с будуна шишку на елкиной макушке сшибет. Да и воеводов старшой сын, слыхивал я, со своей полусотней там же стоит – неспокойно в тех местах стало, то ли тати шалят, то ли кочевые лезут, много... Не терзай сердечко, Настасья, уж я-то Святогора уболтаю. Поедет в Глотовку Драган, там, глядишь, деньга заведется, надел прикупит, домок срубит. А може, чем черт не шутит, не под Степкиной рукой ходить будет, а ратником Ярополка Бекичева, воеводы будущего, останется. Заживет своим домом, женку возьмет, детят настругает, что ему до вашего двора?
- Любо, ежели так, - улыбнулась сладко и на прощанье поцеловала крепенько. – А все же, Мишенька, коли передумаешь, токмо кликни, место наше я помню.
Хоробр (от «хоробрый», «храбрый») – богатырь, витязь
Сарматы – кочевой народ, населяющий степную полосу Евразии от Дуная до Аральского моря (территория современных Украины, России и Казахстана). По большому счету сарматы не враждовали со славянами, случались только редкие мелкие стычки «на границе», но они были чужаками, отличались верованиями, менталитетом и внешностью (были смуглее и волосами темнее; Кахару будут порой называть "чумазой", не потому что она грязнуля, а потому что смуглая). Народы практически не поддерживали никаких отношений.