— И из-за этого вот столько шороху навели! — усмехнулся боярич, небрежно подкидывая подвеску на ладони и лениво хватая за шнурок, едва не дав руне коснуться земли. — А ведь бают, что она величие приносит, что дух укрепляет, что силы дает власть сыскать и удержать, славой разжиться и волей своей всех врагов поломать. Хороша вещица, коли так… а нет, так просто себе оставлю, навыпуск временами носить буду, чтоб у попа нашего поджилки при виде меня тряслись! А то кривится, жирный хряк, всякий раз, меня завидев, а у него и попадьи нет…
— Ярополк! Брось сей же час! — Драган и сам не знал, отчего так завопил, но страх в единый миг накатил жуткий: понял золотой, как оберег может походя, одним видом своим разум затуманить, а ежели его надеть?!
— Эко ты разорался. Девку, значит, забудь, подвеску — брось. А вот шиш тебе! Мое! — рассмеялся и кулак сжал, чтоб друг не мог вещицу выхватить. — И руна моя, сама мне в руки пришла, и русалка моя! Помогать не хочешь — не беда, сам ее найду.
— Ярополк, она ж… она ж в могилу тебя сведет!
— Кто, девка? Не, ей уж случай подворачивался меня на дно утянуть. Руна? Да ты больше сказкам верь.
— Друже… Что хочешь проси, но, пресветлыми богами тебя заклинаю, — брось!
— Вот заладил! Не брошу, сказал же. А вот менять готов, — залучились глаза боярича весельем, словно шутку выдумал славную. — Что хочешь проси, говоришь… А я и попрошу! Я тебе — руну, а ты мне — Перунов Цвет… и невесту свою в довесок, а то мне наши бабы наскучили, смугленькую и чернявенькую хочу!... Ой, как тебя перекосило, друже! Шучу, дурная ты башка! За каким надом мне твоя чумазая сдалась? И перстня мне твоего не надобно, я и сам, без оберегов, свою суженую разыщу и заживу в любви и счастьи. И без руны обойдусь, меня и так Господь ни силой, ни умом не обидел, и так из меня воевода славный выйдет, али не прав я? А чтоб тебе спокойней было… а вот так ее!
Не успел Драган и глазом моргнуть, как боярич, вскочив на ноги и размахнувшись, швырнул оберег прямо в реку. Последний раз вспыхнула руна кровавым светом, с тихим плеском о воду ударилась, да и скрылась с глаз, словно и не было ее.
— Это чтоб душенька твоя была спокойна. А от русалочки — не отстану, хоть оборись. Пошли уже, у нас сегодня ночуешь, неча Велеоку теснить. Звана, может, тебе, залетке, поесть чего соберет, истощал же, как кот бродячий. Ну, чего глаза на меня пялишь? Вставай, говорю.
Ярополк протянул Драгану руку, но тот и не шелохнулся, а так и сидел, с неверием и дурной радостью на него глядя.
— Дражка, ты, часом, меня с чернявой своей не попутал. Я ж не девка, чего ты глазами на меня сверкаешь?
— Ярополк, ты… ты же… А, к лешему!
На сей раз боярич изумленно глядел, как срывается с руки друга оберег и летит вслед за руной, прямо в бурное течение реки.
— Да твою ж… Дражка! Ты чего наделал, дурень?!
— Я тоже… без оберега обойдусь. Мы с Гневушкой и так друг друга любим. Да и не мой он, Перунов Цвет, не мне должен любовь приманить, дядьке…
— Так Колояру бы и возвернул, все одно не сегодня-завтра в Терешкино отвалишь. Дурная у тебя все ж таки башка, горячая. Ну как, все мы утопили или еще чего осталося? Нет? Ну, тогда можно и домой.
По глотовке они шли, смеясь и гомоня, совсем как прежде, и оттого у обоих на сердце легко и светло стало — помирились.
Биться в кругу* - тренироваться, соответственно круг - место для тренировок
4.2
Помирившись с Ярополком, Драган собрался было следующим же утром, на первой зорьке, в Терешкино отваливать, нехитрым способом от боярича отделавшись и не приведя его вслед за собой к Галчонку. Но Ярополк как чуял хитрость друга и поздним вечером, устроившись с отцом и Драганом опричь малого бочонка с бражкой, стал зазывать золотого на ловы. Мол, давненько не выезжали, следов не разбирали, зверя не били, а так и сноровку потерять недолго! Боярин Игорь сына поддержал довольным хмыком и рассказом, как сам он в молодецкие-то годы только и знал, что скакал, то по лесам верхами, то по бабам без разбору, но то до женитьбы. Делать нечего, пришлось Драгану согласиться.
Ловы выдались на славу, и кони, и парни порезвились вволю. Разве что не видать вихрастого Родимки, не слыхать скоморошьей песни. Но печалиться по нем никто не стал. Ярополк уж подумывал остаться с дружками на заимке, погулять вечерок, бочонки меда проверить, что были припрятаны там же, в Ярополковом схроне, который они с Драганом в тихую от боярина и устроили, и потом у нестрогой Велеоки дрова кололи, крышу латали, ворота выправляли, а платой медовуху и настоечку брали, опять же, тайно. Что ж поделать, не жаловал воевода Бекичев пьянства, особливо у собственных деток, а по чарочке пропустить ой как охота. А уж если добром не разрешают…