– Отобьёмся! – прогудел чей-то бас.
Вслед за этим поднялся дюжий князь с большим турьим рогом за поясом.
– Я от бужан буду, – представился он, – князь Горислав. Буй-Туры, потомки антов и славного князя Буса, никогда врагу пощады не давали и нынче не отступим! – решительно махнул он широкой дланью. Князь был уже немолод, но в волосах проглядывалось мало седины, а в плечах – косая сажень. Блеснув уверенным взором, он сел на место.
– Избрать единого князя! – послышались возгласы.
– Соберём силы!
– Защитим землю и веру!
Словенский старейшина поднял руку, прося слова:
– Предлагаю стать под начало князя Рарога, внука Гостомысла и правнука того самого Буривоя, что прогнал эллинов с берегов морских. Пусть он так же, как дед и прадед, послужит отечеству!
В ответ на это предложение в рядах послышался шум, переходящий в недовольный ропот. Потом кто-то вслух возразил:
– Род Ререга происходит из варягов.
– Избрать варяга против варягов – всё равно что пустить козла в огород! – насмешливо добавил другой.
– Рарог – честный воин! – горячо возразили сразу несколько голосов.
Опять поднялся словен.
– Сие так, братья, – изрёк он, – что Рарог-Рюрик варяг есть. Однако он варяг-русь, и по крови у них много славян поморских – венедов, вагров, ободритов. Есть и нурманские воины – свены, даны, норвеги, есть и фряги, и саксы, готовые верно служить земле Словенской. Разумеют они, что Север Русский есть врата в нурманское царство. И защищать его от хазар ли, печенегов и прочей нечисти – обоим выгодно…
Тогда, опираясь на посох, испещрённый причудливой резьбой, поднялся молчавший до сих пор Великий Могун. Белая рубаха, вышитая по вороту и рукавам красно-синим узором, холщовые штаны, заправленные в сапоги, волховской амулет на груди да широкий пояс – ничто не сказало бы постороннему взору, что перед ним Верховный кудесник Руси, самый могущественный духовник и чародей.
– Рарог – добрый воин и умелый воевода, – изрёк он. – Ободритские волхвы обучили его кудесничеству, и я знаю, что он почитает богов наших. А кто вере Отцов предан и законы русские признаёт – наш еси. И разве нет среди вас, – обратился он к присутствующим, – тех, кто кровь нурманскую имеет или греческую, готскую или хазарскую? Нет ли никого из потомков берендеев или гуннов, балангар, ромов и разных других народов? Или кто может дать руку на отсечение, что сын его или внук не возьмёт себе в жёны иноземку?
Молчали собравшиеся. Правду рёк Могун.
– Сие так, что Русь стоит на братстве славянском и кровь нашего родства священна, – продолжал Верховный кудесник. – Но русичем именуется и тот, кто веру нашу хранит, богов почитает славянских и мыслит с нами как русич! Вспомните кельтов, что в наших степях остались и веру пращуров приняли. Вспомните аланцев, которые с нашими родами воевать начали, а потом переженили своих хлопцев на наших девчатах. От них русо-лани пошли, что на двух языках говорили и волосы тёмные имели, однако ж себя тоже русами почитали и всегда на помощь шли против всяких врагов. Вспомните тех же пленённых греков и римлян, что, отработав означенный срок, были отпущены на волю, но не захотели возвращаться домой, а остались среди нас и так же растят хлеб, пасут скот, лечат людей, занимаются ремесленничеством, а в часы войны берут в руки оружие и идут защищать своюземлю и своюверу. Воистину реку вам: сим будет сильна Русь и приумножится! А коли за узду одного коня в упряжи хвататься станем и токмо кровью своей или колером очей хвалиться начнём, так на том и погибнуть можем. Ибо преданность Отечеству только делами благими во имя его доказывается…
– Рарога!
– Согласны!
– Слава единому князю!
Все руки взметнулись вверх, утверждая принятое решение.
Воины потрясали оружием, и эхо выкриков и звон мечей разносились над ближайшими просторами, над густыми лесами и высокими травами, над старыми могилами безвестных народов, что шли на Русь полками несметными, а потом исчезли, словно и не было, не оставив после себя ни славы, ни памяти. Так ветвь засохшая не может дать ни плодов, ни листьев, а только рассыпаться в серый прах.