– Волхвы среди вас есть? – снова спросил сотник, подозрительно глядя на старика.
– Нет, – коротко ответил старый обозник, сдвигая на глаза шапку.
– Обыскать! – кратко приказал сотник и двинулся далее.
Узнав о приближении княжеской дружины, волхвы велели отпору ей не чинить. Ведь не супротив князя поднялся люд, а против чужестранных жрецов-попинов, против людей вороватых да купцов, что от жадности своей не желали поделиться с умирающими от голода. Надеялись люди, что поймёт их князь и поступит по справедливости.
Но княжьи дружинники, войдя в град, никого не стали выслушивать, а сразу принялись карать и вязать волхвов и всех, кто был с ними. То тут, то там вспыхивали схватки. А вокруг града рыскали разъезды, перенимая тех, кто намеревался ускользнуть.
Железной рукой наводил князь прежний порядок в граде.
На Светозара с сыном и старого седобородого волхва набросились прямо на улице. Четверо вооружённых мужиков, что находились подле, бросились в сечу с дружинниками, крича волхвам:
– Уходите скорее дворами!
– Беги, Мечислав, – крикнул Светозар, выхватывая топор из-за пояса. Но сын только мотнул головой и стал рядом с отцом…
Они стояли на грязном, истоптанном конскими копытами дворе со скрученными за спиной руками, избитые, в изодранной одежде – семь волхвов из тех, кто не успел уйти, а на крыльце, укрытом брошенной на него шубой и превращённом в походный трон, сидел строгий Ярослав.
– Что, мерзкие слуги диавола, вздумали народ супротив князя мутить? Отвечайте! – обратился Ярослав к пленникам.
– Мы пришли народ суздальский от смерти голодной спасти, – степенно ответил старый волхв. – И наказать людей, что, твоим княжеским именем прикрываясь, неподобство творят. А теперь глядим, что не зря надеялись они на поддержку твою. Ты железом и кровью защищаешь купцов да бояр-лихоимцев, а сие не по Прави!
– Ах вы, чародеи поганые, будете дерзить, так умрёте смертью страшною и медленной! – вскричал было князь, но совладал с собой и заговорил уже спокойным голосом: – Не только карать, но и миловать может князь, знайте то, неразумные. – Сын Владимира умолк, а потом продолжил: – Кто из вас раскается, поцелует крест святой, проклянёт Перуна и других богов языческих, тот отпущен будет еси.
Наступила напряжённая тишина.
– Волхвы мы, княже, верой отцов не торгуем! – изрёк за всех Светозар.
Ярослав ни единым движением не выдал охватившего его от этих слов гнева, лишь скулы сжались до белых пятен да глаза пристальнее окинули стоящих пред ним волхвов. На тех, кто твёрдо встречал княжеский взгляд, он не задерживался, остановившись лишь на двоих молодых, кои были потворами, помощниками волхвов.
Ярослав плёткой указал начальнику стражи на этих двоих. Их тут же отвели в сторону от остальных, приставив дюжего дружинника.
На дворе проворные гридни уже заканчивали складывать высокую поленницу из сухих дров и соломы вокруг столба, увязывая всё просмолёнными вервями. Стража по одному стала брать волхвов и, подводя к поленнице, втаскивать их туда и крепко вязать к столбу. Светозар, повернувшись к сыну, прошептал: «Заклятье сотворю, пока кострище готовят, ремни на руках наших ослабнут, собьём ближнего стража с ног, и туда…» Он глазами показал на небольшое строение у самого частокола. Когда крепкий стражник подошёл к Мечиславу и потянул за плечо, волхв остановил его:
– Погоди, моя очередь. – И он шагнул навстречу дружиннику.
В следующий миг два сильнейших удара в лицо и в подколенный сгиб обрушили здоровяка наземь. Ещё один кошачий прыжок невесть как освободившегося от пут волхва, и второй растерянный страж, не успев опустить копьё, полетел долу. Светозар с Мечиславом со всех ног помчались через двор, за ними метнулись опомнившиеся дружинники. У строения подле частокола Светозар на миг остановился, сложив чашей ладони на правом колене. Мечислав на бегу оттолкнулся ногой от ладоней отца и с их помощью птицей взлетел на бревенчатый скат крыши, так же быстро подал руку и помог отцу взобраться следом. Ещё прыжок – и Мечислав ухватился руками за частокол, чтобы одолеть последнюю преграду.
Светозар, ощутив неладное, вдруг оглянулся и узрел, как могучий дружинник верной рукой послал в их сторону тяжёлое боевое копьё. Волхв почуял, куда летит смерть, и успел сделать последний рывок, закрыв собой Мечислава. В тот миг, когда их тела соединились, тяжёлое острие пробило грудь Светозара и вошло в спину Мечислава, пронзив обоих беглецов насквозь.
– Прощай, сыне, и прости… – успел прошептать Светозар, и голос его едва заметно дрогнул, но не от жала смерти, а от силы любви, которой был переполнен волхв в последние мгновения своей жизни.