Утром на том месте, куда Светозар пригласил юношу, больного немощью, собралась целая толпа людей. Воистину, слух бежит впереди ветра.
С этого дня Светозар начал исполнять то, для чего он пришёл в Нов-град, войдя в начертанный для себя круг волховства, эту попытку если не спасти чистоту и силу веры славянской, то хотя бы пробудить в людских душах помыслы её и прорастить зёрна, пришедшие к нему самому через многие века и тысячелетия. Чтобы хоть толика малая этих зёрен сохранилась в людской памяти, передавая грядущим поколениям истину о том, кто они есть, славяне, на самом деле.
Светозар был здрав и крепок – пошло его сорок девятое лето, – посему сил хватало на всё: и на лечение людей, и на терпеливые ответы и объяснения тем, кто приходил с подозрением и сомнениями, и на то, чтобы рассказывать старинные предания и петь красивым, сильным голосом древние «думы». К «буковицам» отца Велимира, переданным ему бабушкой после смерти деда, прибавилась ещё не одна: Светозар кое-что записал сам, но больше выискивал, покупал, обменивал, да люди и сами охотно несли ему дощечки с письменами, белые кожи с «чаровными знаками», календари, травники и прочее, чего прежде много было в каждом славянском доме. Теперь хранить это и пользоваться дедовскими знаниями стало опасно: за подобное карали нещадно. Светозар собирал древние письмена в тайном укромном хранилище. Многое из того он знал наизусть и рассказывал новгородцам об истоках Руси великой, о Русколани, Сурожи, Волыни, Антии, Киеве, Нов-граде Таврическом и Дунайском, о Рароге, Арконе и Волине – славянских державах и градах могучих. И ещё более древние предания о крае Иньском, зелёном Семиречье и отце Арии, о его сыновьях Кие, Щехе и Хориве, которые стали во главе трёх славянских родов: киян-русов, чехов и хорват.
Ещё рассказывал о Великом Триглаве, о Прави, Яви и Нави, из которых мир состоит, о пращурах славных и битвах великих за жизнь вольную. Повествовал о русах-ойразах, живших до Великого потопа у золотой горы Меру, когда ими правили боги живые и дали заветы, чтобы люди жили по справедливости. Как случилась беда – Великий потоп – и уцелевшие русы переселились в новые земли, как царь Сварог плавал в Египет и правил там тридцать лет и три года.
Через волхва Светозара сила эта перетекала в людей, внимавших ему. Слух о кудеснике, не берущем за лечение плату, разлетелся по всему граду.
Как-то, вправляя на деревянном настиле позвонок страждущему, Светозар ощутил на себе недобрый взгляд. Подняв глаза, увидел выступающего из толпы черноризца – христианского монаха, аскета с фанатично горящим взором.
– Захворал никак, человек божий, или какая иная нужда приключилась? – обратился к нему Светозар.
Волна ненависти плеснула от всего облика монаха.
– Дерзишь, поганый волхв, сатанинский приспешник? Люд новгородский охмурить удумал, от Христа верующих отвращаешь? – ядовито зашипел он. – Как смеешь ты, дьявольское отродье, крещёных лечить? Знаешь ли, что за это голову снести мало?
– Так ведь, человече, болезнь, она не разбирает, кто крещёный, а кто нет, кто боярин, а кто конюх…
В толпе послышался гул одобрения.
– Отчего ж вы, Божьи избранники, священники и епископы, не ходите к людям и не лечите их, а мне, язычнику непотребному, приходится делать сие? Или, может, моя вера покрепче будет?
Черноризец покраснел, а потом побелел от ярости. Сжав крест на груди, он стал потрясать им, восклицая:
– Вот символ истинной веры! Господь наш Иисус Христос, принявший на кресте страдания за грехи человеческие!
– Кто ты? – вдруг спросил Светозар. – Грек? Славянин? Жидовин?
Черноризец запнулся, не поняв сути вопроса.
– Ежели ты грек, – продолжал Светозар, – то устремления ваши ясны: вы крестите Русь, как и другие народы, чтобы стричь с них дань и иметь власть. Ежели ты жидовин, то большинство вашего народа молятся Ягве, не признают Христа за бога и сами распяли его на кресте. Но ежели ты славянин, то должен чтить свои святыни и помнить князя Буса и семьдесят воевод наших, которых готы распяли на крестах. Погибший Бус с воеводами стали Божичами и получили чин в небесном войске Перуновом…
– Христос принял страдание за всех людей! – твёрдо сжав губы, повторил монах, не отвечая на заданный вопрос.
– Оно, может, и так, – не возражал Светозар. – Одначе у нас, на Руси, издревле ведётся, что каждый сам отвечает за свои поступки перед богами и пращурами. Негоже славянину за чужую спину прятаться, а тем паче – божескую, ибо они наши великие родичи. Пристало ли витязю прятаться за спину своего отца или деда? Вымаливать у них кусок хлеба насущного? Не пристало… Не по-людски это и не по-божески. Ты вот лучше меня, поганого, просвети. Кто был Христос, если по-нашему, по-простому, сказать?