Они наконец добрались до кузницы, где было сухо и тепло. Кузнец расшевелил жар и подбросил в горнило ковш древесного угля. Потом чуть качнул мех, и на лике его отразился красный отсвет пламени, а когда повернулся к Нечаю, глаза сверкнули живыми угольками.
– Разве неведомо тебе, – заговорил он, – что волхву Смерть и Жизнь – сёстры родные. Он всегда по кромке острой меж ними двумя ходит и в любой миг волен к той или другой сестре зайти, так же как мы с тобой в мою кузницу.
Стало тихо, только дождь барабанил по крыше да где-то тонко пела струйка стекающей воды.
– Погоди, – с некоторым страхом спросил Нечай, – а тебе сие откуда ведомо?
– Кузнец я, а значит, Огнебогов внук, без его помощи как волшбу с железом творить? Без волшбы кузнец и не кузнец вовсе! – Он гордо выпрямился и озорно сверкнул очами-угольями.
– Что ж это получается, – вдруг забеспокоился Нечай, – ежели сама Смерть у волхва в сёстрах ходит, то князю и епископу теперь грозит конец скорый?
– Это уж как Сёстры решат, – заключил кузнец. – Только я не про то, брат Нечай. – Он понизил голос до шёпота. – Волхвы, они ведь бессмертную душу имеют! Погостит наш Светозар у Мары, сколько надобно, а потом к её сестре Живе отправится.
– Стало быть, – предположил Нечай боязливым шёпотом, – он обратно вернётся?
– Я ж тебе о том и реку, брат! – торжествующе молвил кузнец. – Когда то произойдёт, в каком месте, какого облика и имени будет тот человек, неведомо, только случится сие непременно, волхвы не умирают!
И словно в ответ на его слова по небу пророкотал близкий раскат грома.
Конец второй части
Часть третья
Нить времен
Глава первая
Отец Андрей
Когда система становится закрытой, наступает время её застоя. И любая яркая неординарная личность воспринимается враждебно. Система защищается и стремится избавиться от вставшего на её пути.
Воскресный день выдался жарким, и пригородные электрички были переполнены: москвичи спешили покинуть столицу, покопаться на своих дачных участках либо просто провести выходной на природе.
На одной из подмосковных станций из вагона вместе с разношёрстной толпой пассажиров вышел гладко выбритый худощавый мужчина лет тридцати пяти в светлом летнем костюме. Он ничем не выделялся среди остальных, даже национальность его по внешнему виду определить было трудно: серые глаза и русые волосы говорили о принадлежности к славянскому или вообще северному типу, а нос с горбинкой сближал с кавказскими народностями.
Эти качества – ничем не выделяться и быть своим для окружающих – особенно ценятся в двух совершенно противоположных друг другу социальных категориях: среди жуликов-профессионалов и в разведке.
Немного задержавшись на перроне, мужчина огляделся, стараясь найти в зданиях разросшегося посёлка полузабытые черты их прежнего облика.
Пройдя через редкий парк, вдруг увидел знакомое сооружение кинотеатра, совсем небольшое по современным меркам. А тогда оно казалось огромным: всё такое стеклянно-бетонное, пахнущее свежей краской. Ну да, кажется, в девятом учились, когда его открыли… Удивительно, но вспомнилось даже название первого фильма, который ходили смотреть всем классом.
Воспоминания легко всплывали из глубин памяти, наполняя сердце чуть тревожным теплом.
Однако всё это происходило внутри и незаметно. А внешне ничем не примечательный мужчина просто шёл, перебросив через плечо пиджак.
За очередным поворотом открылась улица из частных домов – в чём-то знакомая, в чём-то совсем иная. Ещё несколько десятков метров – и вот он, кирпичный дом с большими окнами. Шаг невольно замедлился: дом тот – и не тот, время другое, даже воздух теперь иной. Изменился я, изменился он,в какую сторону и насколько, кто знает…
В минутном колебании остановился у калитки. Среди зелени в глубине двора виднелась чья-то фигура, которая время от времени наклонялась, словно совершая какие-то ритуальные движения.
Волчьего окраса пёс, заметив чужака, метнулся из будки и, встав лапами на перекладину ворот, залился лаем.
Фигура распрямилась, держа в руках миску с клубникой. Чёрные курчавые волосы и борода, уже чуть тронутая проседью, карие внимательные глаза.
– Бог в помощь, Андрюша! – окликнул пришедший.
Оставив миску под навесом, хозяин приблизился к калитке, и почти сразу глаза его вспыхнули радостным изумлением.