– Самое сложное, Андрюша, принимать вещи такими, какие они есть, а не такими, как нам хотелось бы их видеть. Нам хочется воздаяния за добрые дела и наказания за злые. Но сама идея рая и ада, где одним уготовано вечное блаженство, а другим – вечные муки в геенне огненной. Разве можно наслаждаться жизнью праведника, зная о вечных мучениях, пусть даже бывших врагов? Я думаю, человек стоит на неизмеримо высшей духовной ступени, когда он живёт достойно из внутреннего побуждения быть таковым, не ожидая за это воздаяния.
– Что же тогда будет побуждать людей соблюдать заповеди Господни? Без этого мир просто погрязнет в грехе и развалится. Люди соблюдают заповеди, потому что их дал Господь, и Он воздаёт каждому по заслугам его, это справедливо.
– Если посмотреть на реальный мир, то далеко не каждому воздаётся по заслугам его, это факт! А высоких моральных качеств, чувства ответственности и прочих устоев нравственности требуют от человека естественные законы развития общества, потому что без них человечеству просто не выжить. Это закон природы, своего рода приспособление для нормального существования людей друг с другом.
– Хорошо, ты не отрицаешь, что это – законы. А кто же дал их людям? Сама структура мироздания свидетельствует о наличии Высшего Разума.
– Эти законы сформировались путём миллионолетних взаимоотношений живых существ друг с другом, произошёл их отбор по принципу целесообразности. Те же христианские заповеди – лишь некоторые из подмеченных общих принципов, помогающих людям жить единым сообществом. Мир распадается легче, чем созидается. Чтобы сохранять и развивать созданное, требуются огромные усилия. Нужно успеть за этот короткий миг, вырванный из небытия и названный жизнью, успеть что-то сделать. Тогда останется память, частичка твоего сердца и разума, твоей души.
– Понятия о том, как жить на земле, вышли у нас сходными, – отозвался отец Андрей. – Цели разные. Получается, что по одной дороге идём, но каждый в свою сторону.
– А мне почему-то кажется, Андрюша, что идём мы как раз в одну сторону, только разными путями. Но здесь, в этом мире. А больше нигде потом мы с тобой не встретимся. Ну ладно, будь здоров, мне пора!
Пожав друг другу руки, они распрощались у калитки, и Чумаков быстро пошёл в направлении железнодорожных путей.
– Встретимся, Вячеслав, обязательно встретимся, – вздохнув, произнёс отец Андрей, глядя ему в спину. Потом сотворил крестное знамение и не спеша возвратился в дом.
Глава вторая
Дыхание смерти
Нужно научиться чувствовать реальную опасность, наступление именно того момента, когда противник собирается нанести удар, и ничем: ни единым движением глаз, губ или мышц – не выдавать, что знаешь об этом. Оставаться спокойным до последней секунды, до того мига, когда смерть похолодит твой затылок своим дыханием, и только оно заставит сработать невидимую сжатую внутри пружину, которая с невероятной для человека реакцией и силой нанесёт свой упреждающий, чаще всего единственный удар.
Самолёт, завывая турбинами, помчался по взлётной полосе, быстро набирая скорость. Пассажиров прижало к спинкам сидений, а затем мягко вдавило в кресла при наборе высоты. Гондолы поглотили многоколёсные шасси, и самолёт, поднявшись выше редких белёсых облаков, принадлежал теперь только небу вместе со всеми, кто находился в его чреве.
Чумаков незаметно осмотрелся, привычно зафиксировав, кто сидит поблизости, и решил, что можно расслабиться.
Почему эта неясная тревога? Откуда? Командировка самая обычная, хотя и несколько неожиданная.
После выходных, едва только Чумаков появился на работе, его затребовал начальник родного отдела.
– Такое дело, Вячеслав Михайлович. Поступило предписание перебросить нашего сотрудника в Н-ский район. – Генерал назвал одну из горячих среднеазиатских точек. – Понимаю, вам это не с руки, я и сам говорил, что мы западники. Но азиаты просят помочь компетентным сотрудником. Конкретными сроками не связываю, неделя-две, смотрите по обстоятельствам. А по возвращении – полноценный отпуск с путёвкой на юг: море, солнце, женщины. – Генерал улыбнулся, но глаза его остались холодными.
Военная дисциплина предписывает: получено задание – выполняй. Поэтому Чумаков коротко ответил:
– Слушаюсь, Николай Семёнович!
И отправился укладывать вещи.
Почему же внутри, как булавочный укол, саднит неприятное чувство? Чумаков старался глубже уйти в себя, отключиться от окружающей обстановки. Однако точка беспокойства внутри не исчезала, и это была всё та же тревога за Андрея. Конечно, стоило предвидеть, что он откажется, – сильная натура! Но что дальше? Тоже, герой бабушкин, – ругнул себя Чумаков, – большое дело сделал, поговорил со школьным другом, а что это изменило? Ничего! Наоборот, Андрей мог подумать, что спецслужбы его провоцируют…