– Без лекарств, гипноза, поддержки окружающих, как ты смог это сделать, отец?
Он ответил просто:
– Если мужик, то сможешь, а если тряпка – нет…
С тех пор Вячеслав стал относиться к курению не просто как к вредной привычке, но это вошло в систему его мировосприятия. В курящем человеке он стал видеть слабака, заведомо готового к тому, чтобы им управляли. Отношение к сигарете стало для него одним из пробных камней, испытывающих людей на способность владеть собой, не говоря уже об отношении к здоровью, окружающим и «взносе» в экологию.
Для достижения какого-либо результата мало знания и понимания, нужно ещё осознанное ДЕЙСТВИЕ. И чтобы оно успешно воплотилось, следует перекрыть сзади все пути и лазейки, опустить мысленный «шлагбаум», возвести «бетонную стену», чтобы мелкие и трусливые мыслишки знали: назад хода нет! Все усилия концентрируются на выполнении поставленной задачи. Если же «в тылу» останется хоть малейшая «брешь» в виде сомнения, опасения, страха, будь уверен: подсознательное «я» использует эту брешь! Методично и неуклонно оно начнёт подтачивать разум, нашёптывая, что «ещё рано», может быть, «в следующий раз, но не сегодня» и такое прочее, покуда не расширит эту брешь и не утащит тебя обратно, подобно змее, ускользнувшей с добычей в нору.
Вообще этого непонятного «зверя», который таится в подсознании, Чумаков сравнивал со своенравным псом, которого нужно подвергать методичной дрессировке. Хорошо вышколенный пёс с полуслова понимает требования хозяина, являясь верным другом и помощником. Если же ты боишься своей подсознательной «собаки» либо чрезмерно балуешь, холишь и потакаешь ей, не требуя службы и послушания, она станет брать верх и заставлять идти на поводу своих прихотей и капризов. А в минуту опасности не только не поможет выстоять, но бросится трусливо удирать, таща за собой хозяина. Это тоже был выведенный и усвоенный Чумаковым принцип, закон. Но вот сам вопрос, почему всё-таки одни люди могут «дрессировать собак», а другие – нет, оставался открытым. От чего это зависит: от воспитания, наличия силы воли, понимания необходимости? Или просто отсутствует методика такой «дрессировки»? Являются ли вообще наши человеческие слабости аномалиями и в какой мере их следует исправлять?
Проходивший по коридору седой мужчина в железнодорожной форме отвлёк Вячеслава от размышлений.
– Зайдите лучше в купе, – посоветовал он, – здесь небезопасно стоять. В прошлый раз кто-то камень в окно бросил, мужчине лицо и руку осколками порезало, в больницу пришлось отправить.
Соседа уже не было, к тому же разнылась нога, и Чумаков решил последовать совету начальника поезда. Но тут за дверью слева послышалась возня, женские всхлипы и крик: «Пусти!» Ручка двери зашевелилась, но не открылась, и снова возня и всхлипы. Чумаков рывком открыл дверь и увидел, что слева на нижней полке, вжавшись в угол и подтянув колени, плакала молодая женщина. Чернявый кавказец невысокого роста, блестя глазами, гладил одной рукой широкое бедро женщины, затянутое в чёрные лосины, а второй – пытался дотянуться до её груди, но женщина отбивалась. На верхних полках, повернувшись лицом к стенкам, делали вид, что спали, двое мужчин.
– Оставь женщину в покое! – потребовал Чумаков.
Кавказец ухмыльнулся, ободрённый политикой невмешательства трусливых соседей, и, подойдя, похлопал Чумакова по плечу:
– Иды, иды спать, всё нарамално!
Видя, что Чумаков не уходит, опять оскалил зубы в недоброй улыбке и вышел из купе. Вячеслав отправился к себе. Всё будто успокоилось.
Утром Вячеслав проснулся по привычке в пять часов и просто лежал, размышляя, когда опять услышал женские крики и плач.
Выскочив в коридор, увидел в дверях соседнего купе пожилого мужчину, соседа девушки, который пытался усовестить нахала:
– Как тебе не стыдно, оставь женщину и иди, откуда пришёл!
Резкий толчок изнутри заставил пожилого отпрянуть в коридор.
Второй пассажир куда-то предусмотрительно ушёл. Выдворив пенсионера, кавказец потянул за ручку, намереваясь закрыть купе на защёлку, но Чумаков успел протиснуться и отжать дверь.
Увидев его, кавказец зло округлил глаза:
– Я тэбэ гаварыл, нэ мэшайся, хочешь, чтоб я тэбя на кусочки порэзал? – при этом его правая рука привычным движением скользнула в задний карман брюк.
«Что-то он осмелел к утру», – отметил Чумаков.
И тут почувствовал на плече тяжёлую ладонь. Тихий, но повелительный голос с тем же характерным акцентом произнёс над самым ухом: