Лида немного смутилась.
– Стихи носила…
– Свои?
– Да… Я давно пишу, ещё со школы. В институте на все капустники сценарии сочиняла, в газетах кое-что печатали. Накопилось порядочно, вот собралась с духом, пошла в кабинет молодого автора…
– Ну и как? – серьёзно спросил Чумаков.
– Говорят, есть хорошие. Обещали, как будет возможность, дать где-нибудь подборку…
Чумаков, помедлив, признался:
– Я тоже с госпиталя писать пытаюсь, только никому не показываю, чепуха получается. Невероятно трудно выразить мысль на бумаге, даже прозой, а в стихах, по-моему, – это вообще высшая степень литературного искусства.
– Не скажите, – возразила Лида. – Некоторые считают, что стихи писать легче, и называют их менее серьёзным жанром, чем проза…
– На мой взгляд, главное – какие ты вкладываешь мысли, а уж форма – дело второстепенное, – ответил Чумаков.
Они подъехали к больнице, потом ещё в несколько мест, где Лида решала свои дела.
– Кажется, всё! – наконец облегчённо вздохнула она. – Спасибо вам, Вячеслав Михайлович, я сама бы точно не успела!
Чумаков притворно насупился.
– Так! – многозначительно произнёс он. – Это никуда не годится!
Остановив машину у магазина, вышел. Вскоре вернулся с бутылкой сухого вина и коробкой конфет.
– Всё, пора кончать это безобразие! – повторил он.
– Какое? – улыбнулась Лида, понимая, что это шутка.
– А такое, милая девушка, что всякий раз вы напоминаете о том, что я старый и больной человек, мне это надоело.
– Я? Напоминаю? – изумилась и даже возмутилась Лида.
– Да, напоминаете своим выканьем. Сейчас мы поедем ко мне, выпьем, как говорится, на брудершафт и после этого перейдем на «ты». Тем более что день на закате, а мы ещё не обмыли нашу встречу!
Лида опять улыбнулась, как показалось Чумакову, печально и чуть устало. В этот момент он почувствовал себя мальчишкой рядом с серьёзной и мудрой женщиной.
Подъехали к зданию стандартной девятиэтажки.
– Ура, лифт работает, а я думал: придётся с гостьей на восьмой этаж пешком ковылять.
– Как ваша нога? – поинтересовалась Лида.
– В порядке, имеется в наличии. Если мало её гонять, выкаблучиваться начинает, потому стараюсь спуску не давать. Пусть радуется, что тогда не позволил её оттяпать…
Проводив гостью в комнату, Чумаков удалился на кухню. Лида, присев на диван-кровать, осмотрелась. Шифоньер, шкаф с книгами, стол, несколько стульев – вот и вся обстановка. Но всё чисто и на своих местах.
Вошёл Чумаков, неся шипящую сковородку.
– Вот, кашу разогрел. Прошу прощения, еда солдатская, простая.
Затем достал стаканчики для вина.
Взглянув на Лиду, увидел её такой же немного усталой.
– Что с тобой? – спросил.
– Голова разболелась. – Лида потёрла лоб рукой. – Где-то у меня были таблетки, – она стала копаться в сумочке, – можно попросить воды?
– Никаких таблеток! – решительно запротестовал Чумаков. – Сейчас мы вас вылечим, доктор. Сядьте, пожалуйста, удобнее, расслабьтесь…
Потерев ладони друг о друга, как бы разогревая их, он закрыл глаза, постоял, сосредотачиваясь, затем приблизил ладони к голове Лиды, медленно двигаясь от висков к затылку.
– Глаза закрывать? – спросила Лида.
– Не имеет значения, – отвечал Чумаков, продолжая манипуляции. – Что-нибудь чувствуешь?
– Странное ощущение, будто между вашими руками и моей головой какое-то упругое вещество, и через него я чувствую прикосновения… Так приятно…
Через некоторое время Чумаков опустил руки.
– Всё! Как теперь?
Лида осторожно повернула голову, потом потрясла ею.
– Прошло! Правда уже не болит! – удивлённо-радостно сообщила она.
– У тебя было нарушение целостности энергетического поля в правой затылочной части, я попытался его скорректировать…
– Я слышала про биоэнергетику, но испытать не приходилось… Вы что же, Вячеслав Михайлович, теперь экстрасенс?
– Нет, – улыбнулся он. – Просто после госпиталя появилась какая-то обострённая чувствительность. Еду, например, на машине и точно знаю, куда свернёт водитель впереди. Мысли некоторые могу угадывать, головную боль снимать знакомым, соседям – это несложно, я даже мальчишек своих научил.
– А вы не говорили, что у вас есть дети… – чуть насторожилась Лида.
– Есть. Человек тридцать. – Чумаков рассмеялся. – Я секцию самбо веду в школе, так что у меня не только мальчишки, но и пяток девчонок есть. С ребятами интересно возиться, я учу их, они – меня…
– Да, наверное, – согласилась Лида. – Кстати, где же ваша обещанная каша?