С Алексеем Арийцем Вячеслав встретился на следующий день в скверике. После того как потискали друг дружку в объятиях, уселись на старую скамейку.
– Знаешь, когда я узнал, что ты погиб, сказали: прямое попадание ракеты… А ведь мы с тобой четыре года в одной комнате! В общем, оборвалось что-то внутри, до сих пор не заживает, хотя ты здесь и живой. Может, потому, что «смерть» твоя совпала с началом конца нашей конторы, и нас предавали сверху донизу. Сколько погибло ребят! – Алексей говорил тихо, глядя куда-то в пространство. – Может, и насчёт твоей смерти – это деза?
– Нет, попадание было на самом деле. И по всем обстоятельствам выжить я не мог, только… Это, понимаешь, Лёша, как сейчас принято говорить, некий «тонкий план». Такое ощущение, что меня спасло прошлое. Помнишь, нам Ка Эм рассказывал о древних славянских традициях, боевом искусстве.
– Помню, конечно, особенно как вы с ним шаманили по поводу этого твоего стиля «дыхание смерти».
– Ну вот, видимо, случилось так, что между прошлым и мной протянулась какая-то тончайшая невидимая нить, генная память, что ли. Вот эта нить вкупе с «дыханием смерти» меня и вытащили из лап Мары.
– Какой такой Мары?
– Наши предки так называли богиню Смерти и представляли её красивой черноглазой печальной девушкой.
Собеседник замолчал. Глаза его не мигая продолжали глядеть в пространство, а в уголках даже блеснули влажные искорки, вот тебе и истинный ариец! Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем Алексей заговорил:
– Такой она и была, моя Аня… Черноглазая, черноволосая, всегда как бы немного печальная, даже когда улыбалась. Она была с Украины, с Полтавщины. Удивительная девушка! Знаешь, как радушно меня там принимали её родители?! Ой, вареныкы з вышнями, полтавськи галушкы та ароматна горилка з салом! А сейчас кто я там? Москальскый шпыгун…
– Не переживай, брат, зато я тут представитель самостийной Украины. Встречаюсь с разными людьми, дерусь с охранниками, собираю какие-то сведения, вполне могу сойти за хохлацкого шпиона.
– Теперь я понял, Слава, что в тебе изменилось, – Алексей внимательно посмотрел на товарища, – ты стал таким же колдуном, как наш Ка Эм. Запросто можешь погрязшего в делах здорового мужика выдернуть из повседневности, растревожить его душу да ещё заставить уронить, как мальчика, слезу. Ниточка твоя не такая уж тонкая! Знаешь, – помолчав, задумчиво продолжил Алексей, – когда мы учились, были внутренне готовы к тому, что где-то придётся жить двойной жизнью. Только не думал никогда, что этой самой двойной жизнью придётся жить дома. Такое ощущение, будто вдруг остался без связи с Центром, действуешь по накатанной легенде и не знаешь, вспомнят ли о тебе когда-нибудь, или уже давно со всех счетов списали. Но встречаешь Ка Эма или вот тебя, и случается волшебство. Начинаешь вспоминать, что ты человек.
– Да ладно, Лёшка, не выдумывай. Я теперь простой пенсионер, на пару с Ка Эмом.
– Ага, два немощных пенсионера недавно шестерых молодых здоровенных мужиков с дубинками отделали, не слыхал, случайно? Нет, всё-таки ты колдун. Я могу хоть чем-то тебе помочь?
– Мне нужно съездить в Брюссель. Под другой фамилией. Сможешь устроить «картон»? А то в прошлый раз все свои колдовские способности применять пришлось, чтобы пересечь границу, и хвост постоянно висел.
– Не вопрос, сделаю, – пообещал Ариец.
И они распрощались.
Глава десятая
Прикосновение к тайне
Сам чисто русский человек редко может себя осознать и понять, как не понимает ребёнок, почему он дышит и живёт. А вот представители какого-то другого народа, родившиеся и выросшие в России, как я, например, как Изенбек или Пушкин, мы можем понять русских лучше, чем они сами.
Пассажиры деловито высыпали на чистенький брюссельский перрон. Среди них респектабельный мужчина средних лет – шкиперская бородка, дымчатые очки в дорогой оправе. Носильщик услужливо поставил на тележку кожаный чемодан господина, и они направились к остановке такси. «Благодаря Арийцу на сей раз всё идёт без сучка без задоринки. Вот наконец ты снова в Брюсселе! – сказал сам себе Чумаков. – Хотя опять под чужим именем. А когда-то давно здесь бывал совсем другой человек, коренной бельгиец, который и русского-то языка не знал, имел лишь некоторое внешнее сходство с нынешним Чумаковым».
– На Брюгман-авеню, – сказал таксисту. И жёлтый «мерседес» помчался по городу. Бульвар Ватерлоо, Дворец юстиции, поворот налево…