– Прощай, земля Ойразская!..
И остальные – кто тесьму, кто яркую ленту или узорчатый пояс – снимали и бросали в море, последнюю дань памяти погибших.
– Теперь назад! – Сварог махнул рукой туда, где остались корабли спасённых, о ком следовало думать и заботиться.
Развернув паруса, лодия пошла быстрым ходом и догнала своих уже у Великой Протоки. Флотилия повернула к показавшемуся впервые за три дня берегу. Завидев корабли, на суше собралось много людей. Здесь тоже были погибшие и пострадавшие, море сильно вышло из берегов и затопило прибрежные поселения. Теперь, стоя на высоком холме, они вглядывались в очертания парусников, которые море несло на ладонях волн. Ещё недавно такое грозное, оно будто очнулось от приступа бешенства и стало тихим, умиротворённым, тем самым морем, которое кормило людей, доставляло их суда к дальним берегам и просто радовало своим простором, ветром, живой синевой глубин. Словно стараясь загладить вину, оно, затаив дыхание, бережно качало на своей груди спасшихся от ужасного бедствия.
Приблизившись, лодии стали на мелководье, бросив якоря. Мужчины, спрыгнув в воду по плечи, принимали спускаемые плоты, помогали грузиться на них детям, женщинам и старикам и переправляли их на сушу. Остальные добирались вплавь. Некоторые люди с кораблей встречали на берегу своих знакомых или родственников, что уплыли раньше по делам на Большую землю. И снова крики, слёзы радости и горя повисли над землёй и морем.
Подошёл Сварогов корабль. Януш, спрыгнув за борт вместе с несколькими воинами, перебросил через плечо толстый канат и налёг на него, увлекая лодию ближе к берегу. Многие люди с Большой земли узнали его:
– Януш! Януш идёт!
Воевода выходил из моря, с его копытной брони стекала вода, и сам он был похож на великую рыбу, блестящую чешуёй на солнце.
Сварог ступил на качающийся плот, и воины уже хотели переправить его к берегу, как вдруг взор его устремился в воду и застыл. Жестом приказав воинам отойти, не отрывая взгляда, погружённого в тёмную глубину, он протянул руку вверх:
– Дайте тризуб!
С лодии подали тризуб. Все вокруг затаили дыхание, наблюдая, как Сварог, зажав древко в деснице, некоторое время примеривался, а затем, коротко выдохнув, резким сильным толчком послал тризуб в воду. Через минуту он уже поднял над головой большую трепещущую рыбину.
Послышались восклицания:
– Царь! Царь рыбу поймал!
Лицо Сварога прояснилось. Он зычно крикнул:
– Глядите, люди, – вот знак от богов! Сие значит, что не исчезнем мы, русы, с лица земли. И Солнце-Сурья будет в небе сиять. И хоть много тягот нам предстоит, одначе найдём мы иные края, в которых жизнь ещё лепшую иметь будем! Как нашли когда-то землю Ойразскую праотцы наши, когда упала с неба одна Луна и Великий потоп погубил многие страны, но часть пращуров спаслась на острове, где жили боги живые. И мы, их потомки, Русы-Ойразы, приумножимся и станем народом великим, как то предсказано богами!
– Слава Сварогу! – воскликнул Януш, подняв меч.
– Слава! – эхом подхватили воины.
И люди на берегу и в лодиях, в очах которых вновь зажглась искра надежды и веры, вторили:
– Слава! Богам-пращурам слава!
– Русскому Солнцу слава!
Лишившимся живота – вечная память…
Светозар поднял очи, подёрнутые туманом, – они ещё пребывали там, в прошлом, переживая страшную трагедию. Старцы ждали, не мешая.
– Так что, выходит, мы настоящие дети богов? – выходя из оцепенения, изумлённо спросил отрок. – Тех, которые прилетели с неба, правили нашими Родами и слились с ними? Отчего ж тогда, – он заволновался, – нынче творится такое? Разве не имеем мы боле силы богов наших и пращуры не смотрят теперь из Сварги синей, не помогают нам?
Мечислав похлопал отрока по плечу, а отец Велимир ответил почти сердито:
– Как они будут помогать тем, кто их забыл? Кто ищет себе новых богов и топчет пращурские святыни?
– Но мы ведь помним? – почти с отчаянием произнёс Светозар.
– Помним, Светозарка, потому что для нас, волхвов, это главней самой жизни. И на нас лежит обязанность, чтоб мы людей своих просвещали, чтобы власть наша – князья да бояре – веры своей держались и народу исправно служили. Одначе власть теперь с мечом супротив народа собственного поднялась. А меч, Светозарка, словом тяжко одолеть, ой как тяжко, даже нам, кудесникам…
С нелёгким сердцем возвращались Светозар с Мечиславом к себе. Выйдя на Перунову поляну, уселись на ствол огромного дерева, некогда вывороченного бурей, и долго пребывали в молчании. Где-то в отдалении куковала кукушка, мирно гудели жуки и пчёлы. Вдруг Мечислав настороженно поднял голову, встал и выпрямился, будто собираясь выполнить упражнение «древо», с которого обычно начиналось каждое их воинское занятие. Однако старый воин не двигался, чуткое ухо уловило в привычных лесных звуках едва уловимые чужие: кукушка смолкла на половине своего «ку-ку», а потрескивания в чаще указали на продвижение зверей.