4.
Странности начались с утра. Валя вышла из дома и пошла в курятник.
Вася направился вслед за женой.
Зазвонил мобильник. Василий достал телефон из кармана брюк.
- Привет, Матвей Дмитриевич!
- Здравствуй, Вася! Я только что с Персиком разговаривал. У него отказ по всем статьям.
- Это как? – не понял Вася.
- А так, ничего не работает! За что ни берётся, успеха нет. Что у тебя с самогоном?
- Брага не бродит: перчатка на полшестого, - ответил Василий, - добавил дрожжей.
- И в курятнике ни яйца, - выкрикнула Валя.
- Персик говорит, что это смитричи!
- А кто это?
- Трудно сказать. Это такие силы, которые устанавливают порядки. Особым чередом! Всё что нам кажется естественным и обычным, не само появилось. Так Персифаль Ильич сказал.
В молчании Василия Матвей Дмитриевич усмотрел недоверие.
- А что по телеку говорят? – вынырнул из тишины Вася.
- По телеку молчат. Персик к себе звал. Говорил, что ночью смитричи опять появятся. Пойдёшь?
- Валя не пойдёт, она недолюбливает Персика. Считает его «с приветом».
- Это её право! Пусть не идёт!
- Ворчать будет! - поморщился Василий.
- Плюнь! Сам решай! – раздражённо бросил дед, - если пойдёшь, жду у себя.
Матвей Дмитриевич повесил трубку.
5.
Василий до самого вечера ходил «сам не свой». Работа не спорилась. Валя не покрикивала на Васю, по своему обыкновению. То во двор выйдет без явной цели, то вернётся в дом и присядет на стул с тряпкой в руке. Притихла птица, присмирел на цепи пёс. Только скользили тёмные тучи по глади небесной. Вечерело быстро, в семь почти ночь.
- Ты куда? – негромко спросила Валя.
- К Матвею.
Валя кивнула в ответ.
Вася запахнул куртку и вышел на крыльцо. Пахло сыростью и скошенным хлебом. Подул холодный ветер и ворвался под куртку. Василий застегнулся на все пуговицы и поднял воротник. Из кармана куртки достал измятую кепку и потуже натянул на голову.
Просёлок серел под ногами. Луна время от времени освещала дорогу. Вася полез за сигаретами.
- Забыл-таки купить! – скис парень.
- Интересно, у Матвея есть? Надо было табаку взять.
Через четверть часа Василий подошёл к дому Матвея Дмитриевича.
- Вася, заходи, калитка не заперта! – услышал он голос деда.
Разувшись в коридорчике, Вася прошёл в комнату.
- Дед курил! – обрадовался он.
Из спальни навстречу вышел дед Матвей.
- Спишь? – спросил Василий.
- Бог с тобой! - улыбнулся Матвей Дмитриевич.
- Курить есть?
- А как же? Я у тебя из пакета хорошо отсыпал.
- Делаешь для людей, делаешь для себя! – заметил Вася.
В дверь постучали.
- Заходи без стеснения! – откликнулся дед.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Персик со скрипкой в руке.
Василий посмотрел на Персифаля Ильича и не удержался.
- Ты вроде бы на людях не играешь.
- Смитричи не люди! – отрезал Персик.
6.
- Смитричи только издалека напоминают блин. На самом деле это бесформенная масса типа пчелиного роя.
Персифаль Ильич подтянул струны на скрипке.
С большого расстояния смитричи действительно напоминают нечто округлое. Легко трансформируются, исчезают и появляются вновь.
- С чего это смитричи появились вчера ночью? - дед Матвей испытующе посмотрел на Персика.
- Знамение, Матвей Дмитриевич! Знамение! Это больше для нас. Типа: «Вот и мы! Держитесь!».
Персик потренькал на скрипке и остался доволен.
- Опять кто-то учит, а кто-то учится! – грустно улыбнулся Василий.
- А как же? – оживился Персик. В Раю всё было легко, просто и понятно.
В нашем случае рождаемся, учимся, забываем. И так по кругу.
- Бессмыслица, получается, - понюхал самокрутку дед.
- Получается, - согласился Персик, - полночь скоро, пошли!
- На крышу лезть? – нахмурился Матвей Дмитриевич.
- В огород, за дом пойдём, на открытое место, - пояснил Персик.
Лес на горизонте едва виден. Небо холодит чёрно-синим, земля сплошной уголь, кромешный мрак.
Персифаль Ильич вскинул скрипку и негромко скомандовал:
- На лес смотрите!
Затем он опустил смычок на струны и вытянул из скрипки протяжный ноющий звук. Василию показалось, что на горизонте вспыхнула искра.
Он посмотрел в сторону Матвея Дмитриевича.
Персик заложил на полтона выше, и скрипка послушно исполнила приказание.
Горизонт заискрился сильнее. Показался край багрового диска.
- А что будет, если ты прекратишь? – тронул Персика за локоть дед.
Персифаль Ильич дёрнул рукой и продолжил истязать скрипку.
Персик будоражил ночь смычком, и казалось, впал в транс.
Зарево полыхало над огородом. Из ночного мрака соткалась женская фигура. С полминуты повисев в воздухе, она подплыла к Василию и медленно опустилась на сырую траву.
- Самогон готов! – ни с того, ни с сего проговорила девушка.
- Валя? Ты почему не одета?
Василий сорвал с себя куртку и провалился с вытянутыми руками в пустоту.
- Какая бесподобная музыка! Персифаль Ильич, где вы так научились? – сбивчиво произнесла Валентина. Вздрогнула всем телом и упёрлась ногами в землю. Вася набросил на жену куртку.
- Давайте танцевать! Матвей Дмитриевич, присоединяйтесь!
Валя потянула Василия в сторону.
- Я так счастлива! - обняла Валентина мужа за шею. Как жаль, что ты не взял меня с собой!
Персик посылал удар за ударом куда-то вверх, но звуки плавно опускались на землю.
- Ты меня любишь? – Валя опустила голову на плечо Василия.
- Конечно, люблю! – ответил Василий, топча свалявшуюся траву.
Валя посмотрела в глаза мужа.
- Тогда ты пойдёшь со мной!
- Куда? Самогон гнать?
- Говорю тебе, готов самогон! – грустно произнесла Валя.
Матвей Дмитриевич долго смотрел на танцующих, а потом не выдержал и крикнул музыканту в ухо:
- Слышь, кончай дискотеку! Чует моё сердце, хорошим это не кончится.