— Черт, мне очень жаль, детка. Может, мой отец может чем-то помочь?
— Уже. Папа должен ему большую сумму.
— Уверен, мистер Шепард быстро разберется с проблемой. Но все равно какой-то бред, он не может отправить тебя учиться в этот зоопарк!
— Я сама в это не верю, — вместе с шумным выдохом горло сводит от внезапного желания разреветься, аппетит пропадает, и я отодвигаю от себя креманку. — Ни за что не пойду в эту школу.
— Эй, только не плачь. — Сжав мою ладонь, Айзек поднимается. — Пойдем, отведу тебя в место, которое всегда поднимает тебе настроение.
***
Айзек оказался прав, «Аркадалэнд» всегда поднимает мне настроение и дарит ощущение праздника — множество игровых автоматов, бильярд, пинбол, танцевальные машины, мотосимуляторы и мой любимый аэрохоккей. Зал пестрит разноцветными неоновыми огнями, на разрисованных стенах изображены Пакман, Марио, Соник и прочие герои старых видеоигр. Здесь царит атмосфера детства, звучат веселая музыка, радостные возгласы и смех. Заходя в «Аркадалэнд» ты лишаешься возраста, ведь даже взрослый становится здесь ребенком.
Айзек покупает жетоны и идет к ряду столов с аэрохоккеем. Как только монеты падают в жетоноприемник, стол загорается светло-голубым неоном, в отверстие выпрыгивает шайба, которую я вынимаю.
— Помнишь, как проиграла мне здесь первый поцелуй?
— Вообще-то я поддалась, — с улыбкой вспоминаю я, обхватывая биту. Пока внимание Айзека приковано к моему декольте, я бью по шайбе: она стрелой проскальзывает по столу и вонзается в ворота напротив.
— Эй! Ты не сказала, что мы начинаем.
— Один-ноль, — стучу я битой по столу. — Игра начинается, как только загорается табло.
Айзек слабо стоит на воротах и пропускает две шайбы подряд.
— Прости, не могу сосредоточиться, все мысли о твоей груди, — он с ухмылкой косится на вырез платья. — Надеюсь, на каникулах ты не играла с парнями в пляжный волейбол или вроде того.
— Нет, я почти все лето провела в одиночестве.
— Привет. — На стол падает тень, а от отдаленно знакомого голоса я пропускаю шайбу в свои ворота.
Оперевшись руками в край стола, перед нами стоит парень. Темная челка спадает на лоб, в ярко-синих глазах отражается голубая подсветка, уголок губ приподнят усмешке. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы узнать в этом красивом парне Ника Ровера, и как только это происходит, его привлекательность для меня уменьшается в разы. Кретин.
— Я все лето пытался связаться с тобой, Бэйли.
— Какого черта? — возмущается Айзек. — Катись отсюда!
— Не мешай, — отвечает ему Ник, не сводя с меня пристального взгляда, — мы разговариваем.
Кретин здесь не один, у соседнего стола его ждет друг, козырек бейсболки низко надвинут на глаза, скрывая лицо, но я вижу пирсинг в уголке его нижней губы. Скрестив руки на груди, парень молча наблюдает за происходящим, словно личный охранник Ника.
— Оставь нас в покое. — Я наклоняюсь, чтобы забрать шайбу из отверстия и замечаю, как подрагивают мои пальцы. Черт, папа правда хочет, чтобы я училась в «Мемфисе»? У меня внутренности дрожат от одного присутствия ребят из этой школы.
— Сходим куда-нибудь? — предлагает Ник таким беззаботным тоном, как будто в последние полчаса мы мило флиртовали друг с другом.
— Все, достаточно. — Бросив биту на стол, Айзек вплотную подходит к Нику. — Я сказал, катись отсюда.
Напряженная челюсть и сжатые кулаки Айзека ничуть не пугают Кретина, а лишь заставляют его усмехнуться.
— Так-так-так, парень, что боится зажигалок, кажется?
Айзек тяжело сглатывает, щеки краснеют, а это значит, что комментарий с зажигалкой уколол его.
— Чтобы я больше не видел тебя рядом со своей девушкой.
Ник пожимает плечами.
— Тогда закрой глаза, зайчик, и не увидишь.
Выбросив руки вперед, Айзек толкает Ника в грудь, и я вскрикиваю от испуга, но между ребятами очень вовремя влетает парень в бейсболке.
— Здесь дети кругом, — напоминает он, кивая на зал. — Завязывайте.
— Я и не собирался, босс. — Вскинув ладони, Ник ухмыляется, словно разозлить Айзека и было его целью.
Бросив биту на стол, я беру разъяренного Айзека за руку и тяну к выходу.
— Пойдем. Давай же, уходим.
Он нехотя поддается.
— Баунти, — окликает Кретин, и я хочу дать себе пощечину за то, что оборачиваюсь. — Тебе идет, — подняв палец, он крутит им в воздухе, имитируя мои локоны.