Констанс всхлипывает, но ничего не отвечает.
— Тебе пора. Вот, возьми зонт. Извини, не могу проводить, обещал позаниматься с сестрой учебой, она до сих пор плохо читает, буквально по слогам. Проблемы с малых лет.
Придурок.
— Подслушивала? — спрашивает Мейсон, захлопнув за Констанс дверь.
— Да, — признаюсь я, показываясь из укрытия. — Почему ты так груб с ней? Она ведь плакала. Только представь, девушка думала о тебе все лето, мог бы проявить хоть каплю сочувствия.
— Почему я должен быть вежлив? Я устал, Бэйлс, не конкретно от нее, а от девушек, которые после пары поцелуев верят в наше «навсегда и навечно».
— Боже мой, как же ты страдаешь, — наигранно вздыхаю я, покачивая головой.
— И буду страдать еще больше из-за колы без сахара, — бросает он, проходя мимо меня на кухню. — Включай «Нетфликс», сейчас принесу еду.
Я наблюдаю за плачущими из-за Мейсона девушками уже несколько лет. Порой мне кажется, что у моего брата отсутствует ген, отвечающий за романтику и тягу к любви. Он с азартом добивается девушек, а после теряет интерес и бросает их без сожаления. Мейсон хороший друг и заботливый брат, но вот в сердечных делах он абсолютный и безжалостный монстр.
Глава 7 Хорошие девочки мечтают о плохих мальчиках
— Не могу поверить, что вы теперь бедные! — повторяет Руби уже в третий раз за последние пару минут. Сидя на пушистом ковре посреди моей комнаты, она игнорирует бесконечные оповещения телефона, — а такое увидишь редко, — обычно Руби вечно пялится в экран, читая сплетни шоу-бизнеса и переписываясь с Эштоном из волейбольной команды.
— Мы временно без денег, — поправляю я. — Хотя уже не уверена, что это временно. Папа выставил дом на продажу, но заломил слишком высокую цену, говорит, что это дает возможность для торга.
— Вы не можете переехать. — Обняв подушку, Линдси прислоняется к спинке кровати, часто моргая, она пытается прогнать слезы, и от вида ее дрожащей губы мне самой хочется разреветься. — В школе без тебя все будет не так. Что будет с сайтом, газетой? Что будет с нами в конце концов? А выпускной? Мы же столько лет его планировали!
— Если ответственной за организацию выпускного станет Пенелопа, то все будет хорошо. Я оставлю ей ежедневник с планом, — успокаиваю я Линдси.
Лежа на полу рядом с Руби и глядя в потолок, я вспоминаю, как из года в год мы устраивали совместные ночевки в этой самой комнате, планировали будущее, обсуждали парней, школьные сплетни и представляли, как оторвемся на самом лучшем выпускном в мире.
— А что на это говорит твой психолог?
— Она сейчас в отпуске, но вчера выделила мне бесплатные полчаса по видеосвязи, посоветовала вести видеодневник, чтобы справиться со своими эмоциями и взглянуть на все объективно. Сказала, что будет рада, если мы сможем возобновить сеансы, когда решатся финансовые проблемы нашей семьи.
— В этом вся сущность психологов, — вздыхает Линдси. — Они внедряются в доверие, делают вид, что понимают тебя лучше всех на свете, становятся родителем, другом и учителем в одном лице, а потом осознаешь, что ты нужен не потому, что хороший человек, а потому, что платишь бешеные деньги.
— Все так. У меня чувство, будто мной воспользовались и бросили.
— Боже, это ужасно! — ахает Руби, глядя в телефон.
— Тише, мама попросила не шуметь, — напоминаю я, прижав палец к губам. — Что у тебя там? Тимоти Шаламе завел новую девушку?
— Только посмотри, куда отец хочет отправить тебя учиться, — повернув экран, она бегло листает снимки школы «Мемфис». — Это похоже на черный ход «Уолмарт», а кафетерий вообще напоминает тюремную столовую! Архитектор явно ненавидел детей.
— Выглядит как среднестатистическая школа, — пожимает плечами Линдси. — Возможно, их просто перестали финансировать?
— Да, и это произошло примерно в позапрошлом веке. Бэйлс, твои родители точно тебе родные? Иначе не знаю, как объяснить это.
Нервно рассмеявшись, я закрываю лицо руками и в этот момент чувствую, что готова расплакаться. В последние дни такое со мной происходит часто — смех на грани слез. Я думала, что с приездом подруг мне станет легче, но выходит наоборот, потому что чем больше времени мы проводим вместе, тем чаще думаю о том, что скоро мы будем видеться гораздо реже.
— Что говорит Айзек? Неужели его семья никак не может помочь?
— Они уже помогли. Айзек расстроен не меньше меня, он попытался поднять мне настроение, но в итоге оно испортилось у нас двоих из-за придурка из «Мемфиса».
— Ты о ком?
— Капитан «Пираний», — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Кретин с зажигалкой, что украл мой фотоаппарат. Пытался вывести Айзека из себя, позвал на свидание прямо при нем, но каким-то чудом удалось избежать драки.