– Ну, купишь… – неуверенно сказал я, сомневаясь, что его интересует мое мнение.
– Нет, купить не смогу. Риши Брамья прошлый раз ругался, когда увидел меня с оружием, пусть и деревянным. Придется создать плетением, да только в Вороньем гнезде древесины не водится. – Он заговорщицки зашептал: – Кто-то ведь мне подскажет? Ладно, вопрос риторический, глупо его задавать.
– А нападать на меня не глупо? – прищурился я. – Надеюсь, ты вернулся в свое тело?
– Конечно. Погоди… Я разве уходил? Ничего не помню. – Кришам почесал подбородок. – Значит, это кто-то другой натворил тут дел? Я-то думал, что выскользну ненадолго, и вот забылся…
У меня отпала челюсть:
– Ты покидаешь Воронье гнездо без разрешения?
– Иногда, – прошептал он, прижав палец к губам. – Но всегда возвращаюсь до прихода риши Брамья.
– Куда же ты ходишь? И как?
Кришам сверкнул зубами в озорной мальчишеской улыбке:
– Создаю плетение и пускаюсь в разные авантюры. Мир велик, есть на что посмотреть. Порой становлюсь пиратом или, например, спасаю принцессу от свирепых голодных вампиров. – Он пожал плечами и вернулся к своему столу. – Кем хочу, тем и становлюсь.
Я слегка расслабился. Похоже, Кришам либо врет, либо у него очередное помутнение рассудка. Ну и бог с ним. Пора наверх.
– Мне бы попасть к Имми. Я пройду?
– Что? А, да.
Он отвел меня на следующий этаж и, открыв дверь, побежал вниз.
Девушка сидела у дальней стены спиной ко входу. Наверняка слышала, как я вошел, и все же не обернулась.
– Привет, Имми! Как ты сегодня? Я принес Шолу, хочешь?.. – Я запнулся, заметив на стене красные полосы. – Имми…
Слова застряли в горле, и я подбежал к девушке. Сел рядом, разглядывая ее руки, покрытые кровавыми брызгами. Снова перевел взгляд на стену.
– Ты опять?..
Она покачала головой:
– Нет. Хотя да.
Говорила девушка напряженно – каждое слово звучало словно нота, сходящая с перетянутой, готовой лопнуть струны. Словно звон стекла, которое вот-вот даст трещину.
Я погладил ее бедные пальцы, не зная, что еще делать в подобной ситуации.
– Что случилось?
– Обещай, что не будешь сердиться.
– Обещаю, – кивнул я.
– Подумала, как давно этим не занималась, но затосковала по Шоле и просто приложила руки к стене. Ничего не делала – только коснулась, клянусь. Потом сосредоточилась на плетениях. Клянусь, не для того, чтобы себя исцелить! Вдруг стало интересно, как выглядят мои ободранные пальцы. Обычные мысли, Ари, ничего больше, правда.
– Верю, Имми.
Я растер ее кисти нежными движениями, пытаясь изгнать из них холод. Хотел, чтобы Имми поняла: рядом живой человек, она не одинока.
Порой прикосновение теплой руки утоляет боль.
Воспользовавшись моментом, девушка прошептала формулу плетения. Я не расслышал ни слова, хоть и сидел совсем рядом. Ее пальцы на глазах заросли розовой плотью, и ни следа от ран не осталось.
– Имми, все хорошо. Ты в порядке, а больше ничего значения не имеет. По-моему, ты наше соглашение не нарушила, ведь это был несчастный случай.
Она взглянула мне в глаза:
– Ты не расстроился?
– Нет, – покачал головой я.
Впрочем, словами делу не всегда поможешь, поэтому я развязал мешок и выпустил Шолу.
Котенок оказался куда лучшим лекарством, чем я предполагал. Из мешка он выскочил как молния и тут же прижался к ноге Имми. Та тихо засмеялась, взяла его на руки и прижала кошачью голову к груди. Шола удовлетворенно заурчал и свернулся клубочком, пристраиваясь поспать. Девушка нежно его погладила и одними губами изобразила «спасибо».
Я улыбнулся. Пусть посидит в тишине с котенком на руках.
В конце концов Шола пробудился и громко мяукнул, намекая, что не прочь побродить по комнате. Мы с Имми заговорили в полный голос, уже не боясь потревожить питомца.
– Расскажи о своей практике, Ари.
– Пока не могу создать ни одного плетения, хотя пытаюсь каждый день, – махнул рукой я.
– А ты сам-то знаешь, какую формулу хочешь испытать? И как именно? Помнишь наш разговор о Мастерской исцеления и пальцах? – Она выразительно помахала рукой.
– Знаю, – кивнул я. – Твоя формула мне не слишком подходит – вот в чем сложность.
– Ну да. Тебе следует работать с плетением, с которым ты чувствуешь душевную связь, к которому испытываешь интерес. Еще надо понимать механизм формулы.
– Не так-то это просто, – нахмурился я.
Заметив мое разочарование, Имми перевела разговор на другую тему:
– Здорово, что будет праздник, правда? Ведь уже скоро? В Вороньем гнезде определять время трудно, но у тела есть память. Грохот фейерверков слышен даже в нашей башне. Иногда представляю себе, как ее стены озаряются огненными всполохами. Помню цвета салюта с тех пор, когда была ученицей. Тебе не следует опазды-вать.