– Эй, ты с нами или слетел с катушек, как риши Брамья?
Я помотал головой, отгоняя оцепенение:
– Нет-нет, все нормально, просто немного устал. Семестр был длинный, понимаешь?
Девушка долго меня изучала, словно пытаясь поймать на вранье, однако неприятную тему развивать не стала – что значит настоящий друг!
– Да, согласна. Успел перекусить? Я вот голодна как волк. Там есть один торговец, продает кита из козлятины под йогуртовым соусом, а еще хлеб с маслом. Умяла бы пяток шампуров одним махом.
– Это вряд ли, – фыркнул я. – Последний раз ты съела всего два и жаловалась, что вот-вот взорвешься… причем с обоих концов.
Арам сердито на меня воззрилась:
– Неправда! Просто подташнивало на нервной почве – экзамены и все такое.
Я скопировал ее недоверчивый взгляд:
– Ага, конечно-конечно…
Тут же охнул, потерев плечо, куда врезался кулачок девушки, а она уже изготовилась к новому удару.
– Скажи спасибо, что тебя стукнула я, а не Ради. Он в дурном настроении.
Арам подержала руки над горящей жаровней и сунула их в карманы:
– Что его вывело из себя?
Пожалуй, я догадывался о причине, но хотел послушать Арам.
– Он сегодня подкатывал к четырем разным девушкам, просил с ним потанцевать вечером. Ну, ты понимаешь, чем это закончилось.
Я не сдержал кривую ухмылку:
– Зная Ради, не сомневаюсь, что он подкатывал не меньше чем к дюжине. Может, кто-то и согласился, да потом услышал, что Ради просил других? Или все дружно отказали? Погоди, не схлопотал ли он пару пощечин? Как он их вообще упрашивал? И кого именно? Кровь Брама…
– Ни одна не согласилась, – смешливо блеснула глазами Арам. – А две и правда наградили его пощечинами за дерзость. Дело в том, что он уже пытался встречаться кое с кем из этих замечательных девушек. Только ведь у него голова заполнена музыкой, вот он и позабыл, с кем именно.
– Должно быть, ему жутко обидно, – поморщившись, присвистнул я.
– Боюсь, его даже больше огорчили пощечины. Впрочем, не могу сказать, что Ради их не заслужил.
Я хмыкнул:
– К фейерверкам-то он появится?
– Такое Ради не пропустит, – кивнула девушка. – Радхивани – одна из лучших возможностей в году, когда он может продемонстрировать свое искусство музыканта. Ради сегодня добьется большего, чем иной ученик за целый семестр. Уж не говорю о том, что ему наверняка удастся очаровать какую-нибудь даму душещипательной историей о несчастной любви.
Арам закатила глаза, и я расхохотался.
– По-настоящему испортить ему настроение просто невозможно!
Я махнул рукой – мол, пойдем – и двинулся искать обещанные Имми подарки. Пока мы ходили, почти совсем стемнело, и двор лизнул слабенький луч лунного света.
– Ночь-то безоблачная. Смотри, звезды видно, – указала на небо Арам.
Я что-то промычал, не желая поддерживать разговор ни о чем. Где же торговцы со стеклянными значками?
Один из них стоял перед большим деревянным ящиком, обитым медью. Видать, тяжеленько ему было поднимать такой по лестнице – разве что риши Брамья подсобил. Я слыхал, что за хорошую плату тот мог открыть запасной вход от подножия горы.
Впрочем, торговля шла бойко. Наверняка этот парень свои расходы возместит с лихвой.
Я подошел к его лотку:
– Можно взглянуть на твои значки?
Лицо торговца осветила белозубая улыбка. Одежда висела на нем как на вешалке, хотя зарабатывал он явно немало и вряд ли недоедал.
– Конечно-конечно! Один за десять, два за одиннадцать, три – за пятнадцать. Целая пригоршня обойдется в медный ранд, а весь лоток отдам за серебряную монету.
Тараторил он так, что я едва успевал следить за его речью. Произвел мысленный подсчет и ухмыльнулся:
– И сколько народу уже попалось?
– Э-э-э… что? – запнулся торговец.
– Ты продаешь значки очень дорого, и у людей складывается впечатление, что, купив больше значков, они заключают выгодную сделку – вроде как количество растет, а цена падает. Сколько они стоят на самом деле, а?
Торговец прищурился и окинул меня изучающим взглядом:
– А ты умен.
– Да, мне говорили.
– Ну, я же не могу раскрыть тебе все секреты…
– Я на это и не претендую.
– Ладно… Раз ты такой умник, да если еще умеешь держать язык за зубами… хм… пусть будет один за семь, два за десять, а три за пятнадцать. Значки того стоят.
Он поднял с лотка один стеклянный кругляш и поднес его к пылающей жаровне. В глубине стекла засветилась яркая зелень – вроде свежего мха или измельченных изумрудов. Нет, скорее похоже на маленькие звездочки. Впитав в себя отблеск огня, они засияли, будто раскаленные угольки.