- Стены больше нет. - резюмировал очевидное Алексей. - Я уже даже дошёл до домов, такое ощущение было, что люди ушли оттуда примерно в то же время, как всё вокруг превратилось в эту жижу. Почти всех гражданских уже расселили по домам.
- Долго же я спал. - я протёр лицо. - Что там придумали наши буйные головы?
- А чего только не прозвучало. От массового суицида, до воззвания к высшим силам.
- А это, ну «жижа» как ты её назвал, она двигается, или на одном месте?
- На одном, вроде как. Знаешь, я очень хочу, чтобы всё это закончилось, наконец. - он вздохнул. - Понимаешь, хочу домой, в нормальную жизнь. Я...я не знаю.
- Не переживай. Всё будет хорошо, Лёх. Знаешь, как вернуться. Оружие у тебя есть.
- Мне кажется, что уже не всё так однозначно. - он печально вздохнул и выбросил оружие.
- Я не понимаю.
- А чего тут понимать, Серёг. Тёмные вернулись к себе, значит их мир восстановился. Значит мы уже не можем вернуться домой. М
- Логика есть. Хотя мы не на нормальной Земле больше. Может это и не работает здесь.
- Кто знает. - он качнулся из зоны «барьера» на шаг назад и обратно. - Мне кажется, мы в тупике сейчас.
Мы возвращались обратно в молчании. Солдаты разбирали блокпост и перезаливали топливо по машинам, чтобы потом отогнать их в ближайшее поселение. Я пообедал наскоро, чем угостили, подозревал, что скоро от такой пищи испорчу желудок совсем и ушёл на границу, там где колыхалась сама строительная ткань реальности, не имеющая внятной формы. На заднем фоне сознания назревала какая — то идея, идея, как по — настоящему правильно поступить в итоге. Я не заметил как сзади подкралась Бри.
- Привет. - она положила руки мне на плечи и поцеловала в макушку. - Чем занимаешься?
- Думу думаю. - ответил я, не поворачиваясь. - Хочется всё наладить, но не знаю как.
- А ты не думай. - ответила она. - Не по плечу нам такие думы.
- Я не понимаю. - я всё — таки повернулся к ней. - Что ты хочешь этим сказать?
- Слова, мысли, или стратегии, уже не нужны. - она заглянула мне в глаза. - Разве ты не чувствуешь? Доверься себе.
- Но, то, чем вы в «штабе»… - я не успел договорить.
- Болтовня, которая не стоит и выеденного яйца. - ответила Бри. - Они даже за кромкой того, что уже утратило свою привычность, всё равно пытаются мыслить шаблонами бытия. Даже встань сама Смерть перед ними, они всё равно увидят, как цены на продукты растут или жена у соседа красивее, чем своя. Тому, кто прозрел, останется только открыть глаза.
- Это из оперы, всё ещё думаешь, как человек? - вспомнил я старую фразу Бри.
- Именно. - она поднялась и плюхнулась на землю рядом. - Ну вот представь. Чем ты жил до всего этого?
- Не знаю даже, Бри. - я попытался вспомнить. - Работал, по клубам ходил, с Маринкой пытался жить не в ссоре. Маялся в общем.
- Ну хорошо. А представь, что ты маешься ещё лет сорок, тоскливо?
- Ещё как. Может быть и не хотел бы я доживать такие лет сорок.
- Ну вот. А почему тебе тоскливо было?
- Потому что всё это кажется мне неправильным, не тем, ради чего человек жить должен.
- А ради чего должен человек, по — твоему, жить?
- Ради познания. Знания, стремления к тому, чтобы стать чище, мудрее.
- А зачем ему это?
- Чтобы...Тьфу, ты меня запутала. Так ради чего получать знания?
- Здесь я задавала вопросы. Возможно, ты ещё не готов к ответам, раз не знаешь.
Она подняла камушек с земли и кинула в тёмную массу.
- Знаете, что это всё мне напоминает? - вдруг послышался голос Лёхи. - Утилизацию. Мир протух, его не выбросили на помойку, а переработали и запустят ещё в работу. Вот только мы — то ещё не скисли, за что нас здесь держать?
- Может быть только поэтому его ещё не выбросили? - пожал я плечами. - Потому что мы здесь ещё пока есть? По сути — то огромная территория с чистой водой, полями, посадками, семенами, техникой, жить можно долго и в достатке.
- И Бри тебе крынку холодного молока притараканит в поле после трудного трудового дня. - он грустно хмыкнул. - Не хочу.
- Тогда собирай всех, кто хочет принимать решения. - я встал с земли и подал руку Бригиде. - У меня есть предложение, но наверное не всем оно придётся по нраву.
Часть пятая. Затяжной прыжок в изнанку реальности.
«Тот, кто при жизни был добродетелен,